Дремучий случай

Я смутился.

— Так что с проклятием? Вы-то все это время не забывали о нем.

— Мы все еще исследуем материю проклятия. И вот какая штука случилась. Когда Мохов выстрелил в Березина, материя проклятия утончилась.

Я несколько секунд переваривал эту информацию, но так и смог ее понять.

— И?

— Вот и я спрашиваю — и? Нет никаких предположений? Вы с Березиным имеете непосредственное отношение к проклятию, может, вы и разгадаете загадку.

— Я переводчик, я не имею отношения к проклятию, — напомнил я. — Это проклятие Березиных.

Илья хотел что-то сказать, открыл рот, но потом передумал и просто выжидающе уставился на меня.

Я развел руками.

— Илья, я не знаю.

— У нас много вариантов, — сказал он. — Вполне возможно, его эмоциональный всплеск вызвал такую реакцию проклятия. Точных данных пока нет.

— А будут и точные? — удивился я.

— Будут, — уверенности Ильи стоило позавидовать. — Что ж, если что-нибудь придет в голову, зови. Мне пора.

Я кивнул, как китайский болванчик.

— Будет сделано!

Илья улыбнулся.

— Больше не забывай о проклятии, — вместо прощания сказал он и испарился.

19 глава

Тайны прошлого иногда выходят наружу. И их не всегда просто принять.

— Тук-тук, — сказал я вместо приветствия, и вошел в комнату, — не спишь?

Оксана только что силой заставила меня поесть и только потом выпустила из кухни. Я чувствовал себя бочонком на ножках, клонило в сон, но я должен был увидеть Диму и, наконец, убедиться, что все в порядке."

"Березин полулежал на кровати, опершись на подушки. Лицо вполне нормального цвета, вид жизнерадостный, на умирающего точно не похож. У меня от сердца отлегло.

— Не сплю, — скривился он, — устал уже спать. Всю неделю только и делаю, что сплю.

Вслед за мной в дверях появилась Оксана.

— Ну что тут у нас? — деловито спросила она. — Голодный?

Дима мученически закатил глаза.

— Я ел час назад, еда так быстро не переваривается! — и заговорчески подмигнул мне: — Закормила.

Я понимающе похлопал себя по полному желудку:

— Знакомо.

— То их не кормят, то закормили, — наигранно обиделась Оксана. — Перестану готовить, будете знать, — она погрозила нам пальцем, а потом сказала уже серьезно: — Болтайте, если что, я на кухне. Диму не утомляй, — это уже адресовалось мне. — И не нервируй, — и выскользнула из комнаты.

— Она золото, правда? — с обожанием сказал Березин, глядя на только что закрывшуюся дверь. — И как я только жил без нее? — вопрос явно был риторическим.

— И правда, — усмехнулся я, — как. Ты как себя чувствуешь?

— Ну как будто по мне проехал трамвай, — неудачно пошутил Дима, я нахмурился.

— Все так плохо? — я опустился на стул возле его кровати.

— Да нет, наоборот, мой врач говорит, рана затягивается просто на глазах. Он даже удивлен.

— Твой ангел старается, — подсказал я.