Дремучий случай

Я посмотрел на одеяло на его кровати, бездумно пробежал пальцем по его замысловатому узору, и тут мой взгляд сфокусировался на большой книге в потертом кожаном переплете, лежащей возле руки Березина. На коричневой обложке ничего не было написано.

— Что это? — с интересом спросил я.

Березин нахмурился, не понимая, о чем я, и удивляясь резкой смене моего голоса на мирный. Потом расслабился.

— Ах, это. Это мой старый фотоальбом.

— Не похож на фотоальбом, — высказался я и потянул альбом, который я принял за книгу, к себе. Коричневая обложка была украшена переплетенными листьями.

— Говорю же, старый. Оксане с утра показывал фотографии.

— Можно? — я взялся за обложку

Дима пожал плечами:

— Валяй.

Я открыл альбом. На первом листе располагалась большая черно-белая фотография с пожелтевшими кончиками. На ней были запечатлена темноволосая женщина с годовалым малышом на руках.

Так вот она какая, женщина, обрушившая проклятие на весь город.

— Красивая, — сказал я."

"Женщина действительно была красива, и очень молода. Во сколько лет она родила Диму? В восемнадцать, в девятнадцать? Как странно, если у нее у самой так рано появился ребенок, то почему она запретила Диме жениться в восемнадцать лет, аргументируя это тем, что он еще слишком молод?

Или потому что сама обожглась?

— А где твой отец? — автоматически спросил, пролистывая фотографии.

Никого подходящего под это определение я не находил. На всех детских Диминых фото присутствовала его мать и бабушка с дедушкой, другие дети с детского сада, но ни на одном не было мужчины, годящегося ему в отцы.

— Они развелись с мамой, когда мне было десять год. Он уехал за границу. Мы почти не общаемся, так, открытки по праздникам.

Значит, я оказался прав. Обжегшись на молоке, люди часто дуют на воду.

Я пролистал еще несколько листов.

Мать Березина действительно была очень красивой женщиной, и очень несчастной. Сын был ее отрадой, ее утешением. Она так страстно любила его и оберегала, что сама не заметила, как взяла контроль над его жизнью и чуть было окончательно ее не испортила. Какова же была сила ее любви, что, вырвавшись на волю, она соткала настоящее проклятие, накрывшее собой целый город?

— Она просто любила меня, — в тон моим мыслям сказал Дима. — Сейчас мне очень стыдно перед ней. Стоило мне тогда настоять, жениться на Лене, мама бы со временем приняла это и поняла. И сейчас ее душа была бы в раю, а не рассеялась в прах.

— Самобичевание по моей части, — напомнил я.

— Да чего уж тут, — вздохнул он, — бичеваться уже поздно. Я просто делаю выводы.

Я хмыкнул. Дима был прав, и мне было нечего ему возразить.

Я закрыл альбом, потом как-нибудь досмотрю, сейчас были дела поважнее.

— Вот какая штука, — начал я издалека. — Ко мне сегодня приходил Илья.