Дремучий случай

 — Жанна говорит, она у тебя молодец.

— Она? — Дима даже чуть-чуть приподнялся. — Она у меня тоже женщина?

— Ага, — я кивнул, — правда я ее тоже никогда не видел и даже имени не знаю, Жанна говорит: 'не положено'.

— Интересно, всегда представлял своего ангела-хранителя мужчиной.

— С большими мохнатыми крыльями? — подыграл я. — А демонов с рогами и копытами?

— Честно говоря, да.

Мы оба рассмеялись.

Мой смех был скорее нервным, сказывалось напряжение последней недели. Мне казалось, что я скорее участвую в какой-то плохо поставленной пьесе, чем живу на самом деле. Когда я находился за решеткой, поверить в реальность происходящего было проще, чем теперь, когда меня выпустили, привезли сюда, обогрели и накормили. И вот передо мной сидит мой спаситель Дима, живой и здоровый.

Может быть, я все еще в камере, уснул и мне снится сон? Нам часто снится желаемое…

— О чем задумался? — поинтересовался Березин.

— Да так, — я откинул челку, упавшую на глаза, — думаю, надо подстричься.

Дима кивнул, принимая мою ложь.

— Рад, что тебя выпустили.

— На время, — напомнил я

— Посмотрим, — отмахнулся он. — Никогда не умел жить сегодняшним днем. И как же я ошибался. Жизнь может закончиться в любой момент, и все, что ты почувствуешь в свой последний миг, это сожаление, что ничего так и не успел. Как говорится, дом не построил, дерево не посадил, сына не вырастил. Так что тоже не загадывай наперед, может, и повезет. Как-никак ангелы на нашей стороне.

— И демоны, — хмыкнул я.

— И демоны, — согласился Дима.

— Ты ведь действительно мог умереть, — сказал я после непродолжительного молчания. — Зачем ты кинулся меня спасать?

— А что мне было делать? Стоять и ждать, пока тебя пристрелят?

Я насупился:

— Почему бы и нет. Мог бы и об Оксане подумать. Каково бы было ей, если бы с тобой что-то случилось?

— Ты думаешь, ей было бы лучше знать, что я стоял и смотрел, как тебя убивают, испугавшись за свою шкуру?

— Думаю, да!

Наши взгляды встретились.

— А вот и нет!

— А вот и да!

— Все, закрыли тему! — голос Димы был твердым. — Сколько можно решать за меня, что и как мне делать? У меня вся жизнь наперекосяк, потому что я слишком долго думал не своей головой. Я имею право решать сам за себя!

— Но…

— Без 'но'! — он сложил руки на груди, демонстрируя, что дискуссия закончена. — Между прочим, Оксана просила меня не нервировать, — напомнил он.

Я опустил глаза, признавая его правоту. Ведь действительно просила. Вот я баран. Сначала Дима чуть не погиб из-за меня, а теперь я еще и мешаю его выздоровлению.

Я полный болван!

Пытаясь не встречаться взглядом с Березиным, я попытался собраться с мыслями, чтобы вернуть незадавшийся разговор на нужный лад. Я ведь пришел, чтобы поблагодарить Диму, а не высказывать претензии.