Дурман

Отец просверлил его нетерпимым взглядом.

— Ты отцу не перечь, а послушай, что тот говорит. Деньги мне нужны. Виллу продам, и в свою деревеньку вложу. Улицы там подремонтируем, стадион… церквушку на холме. Помнишь церквушку?

— Папа, — Алексей даже прищурился, — ты на памятник при жизни рассчитываешь, что ли?

Андреас вдруг ухмыльнулся, коньяка ещё хлебнул и сказал:

— Ну, по крайней мере, на мемориальную доску. — И тут же ткнул в сына пальцем. — Но я серьёзно. Память потомкам о себе оставить надо."

"— Да ты уже её оставил, в половине самых известных музеев мира. Да и мы с Андрюшкой, чем не достойные экземпляры и продолжатели рода?

Андреас руку в кулак сжал, пристроил его на деревянном подлокотнике, и Алексей тут же руки вскинул, сдаваясь, и рассмеялся.

— Ладно, ладно, как скажешь. Кто я такой, чтобы спорить с гением?

— А ты чего такой довольный? — задал отец неожиданный вопрос.

— Довольный? — переспросил Лёша, уводя взгляд в сторону. Потом плечами пожал. — Настроение хорошее.

— Ага, — отозвался Андреас, и что-то в его тоне Алексея насторожило.

— Что «ага»?

Отец головой качнул, вроде отказываясь продолжать, но уже через секунду передумал.

— Обычно я такой довольный по одной причине бываю: любовница новая завелась.

— Что, сама взяла и завелась? — попробовал Алексей пошутить. Но отец его одёрнул.

— А ты не шути. Скажи как есть: загулял?

Помолчал, потом поднялся и отошёл к окну. А Андреас, наблюдая за сыном, рукой на того махнул.

— Я не удивлён. Ну, не может такого быть, чтобы ты на меня в этом плане похож не был. Сколько можно уже у юбки сидеть? Сначала у матери, потом у жены.

— А ты, кажется, этому рад?

— Я не рад. Чему тут радоваться? Но этого следовало ждать.

 — Он рукой повёл, к сыну приглядываясь. — Такой красавец, грек! Кровь горячая, бурлит!.. — И тут же поинтересовался, игнорируя насмешливый взгляд Алексея: — Красивая? Блондинка, брюнетка? Или рыжая?

— Папа! Я не буду с тобой это обсуждать, это ненормально.

— Почему? Не такой уж я и старый, как твоя мать говорит. Она каждый день меня уверяет, что у меня суставы ломит и давление скачет. А ни черта у меня не скачет, скажу я тебе. То есть, скачет давление, но совсем в другом месте! — И захохотал, довольный собой. — А твою мать это бесит. Ещё с тех пор, как мне тридцать было, с тех пор и бесит.

— Я рад за твоё здоровье, — сказал Алексей, посмеиваясь. — Надеюсь, оно и мне передалось, по наследству.

— Здоровье поддерживать надо, чтоб ты знал. Заниматься… им. Рекорды ставить. Ты мне скажи, отпуск себе устроил ради работы или ради… занятий?

— Светка что-нибудь говорила?

— Я не слышал. Может, матери что говорила. А ты обнаглел?

— Не знаю. Надеюсь, что нет.

— Но крышу снесло, да?

Алексей отвернулся и тогда уже кивнул.

— У тебя сын, Лёха, — сказал Андреас.