Дурман

Будто сам не видел заляпанных от частого снимания линз дорогущих очков и покрасневшего носа.

— Не хочу домой идти, — ответила она, помолчав. Но, если честно, просто с голосом справиться пыталась. Упиралась ладонями в край сидения и смотрела на фонтан.

— Из-за меня?

— Нет.

— Никого больше дома нет. — Ира промолчала, и он продолжил: — Я вещи собрал, скоро уеду.

Она помедлила, потом кивнула.

Миша вздохнул, на спинку откинулся и тоже некоторое время на фонтан смотрел, а потом вдруг попросил:

— Ир, поехали со мной.

Она удивилась. На самом деле удивилась, даже голову повернула и на мужа посмотрела. А он вдруг руку поднял, и очки с неё снял. Ира дёрнулась от неожиданности его прикосновения, заморгала от яркого света, и снова слёзы вытерла.

— Я серьёзно, — сказал Миша. — Поехали домой. — Оглядел её. — Ты здесь несчастлива. Ты говоришь, что несчастлива со мной в Лондоне, но… там ты, по крайней мере, не рыдаешь в парках. Или я просто не знаю?

Он пытался пошутить, Ира оценила и отвернулась.

— Я думала, что мы вчера всё решили.

— Что? Что мы расстаёмся и расстаёмся плохо?

— Миша, — протянула она, вроде бы пытаясь до него достучаться. — Я тебе изменила.

— Знаю.

Она губу прикусила, прежде чем произнести следующие слова.

— Я его люблю.

— Он этого заслуживает?

Головой покачала.

— Я не знаю.

Они помолчали, Миша что-то обдумывал, после чего задал ещё вопрос:

— Ты любишь его за что-то определённое?

Ира растерялась.

— То есть?

— Я могу точно сказать, за что я тебя люблю. Ты необыкновенная, ты весёлая, — улыбнулся, — стильная, я горжусь тобой. И уж точно ты не трусиха. Вон как в Москву от меня рванула, за одну минуту всё решила. Думаю, ты тоже отлично знаешь мои достоинства и недостатки. А он? Что ты знаешь про него?

То, что помню… То, что Лёша ей рассказал про себя, правду она полюбить ещё не успела, вместо этого торопилась примириться с его семейными обстоятельствами.

Но всё равно головой покачала, отказываясь.

— Это ты сейчас так говоришь. А когда мы окажемся в Лондоне, в нашем доме…

— В нашем доме, Ир. Там всё ещё наш дом.

Она зажмурилась.

— Мне предложили должность редактора, здесь, в Москве.

Она глаза открыла и к мужу повернулась. Посмотрела изумлённо.

— Правда?

Миша кивнул и даже сделал попытку улыбнуться.

— Мы так долго ждали. — Они глазами встретились. — Но я вернусь с тобой в Лондон, если ты решишь. Здесь у нас ничего не получится, а там мы начнём сначала… Попытаемся. Обещаю, что учту все твои претензии.

— Это не претензии, Миша, — тихо проговорила она, в смятении вглядываясь в его лицо, — просто такой уж ты.

Он показательно вздохнул.

— Да, такой уж я. Но это совсем не значит, что я тебя не люблю и не дорожу тобой. Ты моя жена. И я, как уже говорил, тобой горжусь. И любуюсь, частенько.