Дурман

Лёша же сидел в кресле у окна и усиленно делал вид, что изучает документы. Он их на самом деле изучал, читал, перечитывал, но смысл от него ускользал, раз за разом. Думал о том, что жена рассказала, и представить пытался разговор двух женщин. И понимал, что Ира не позвонит сама, теперь уже не позвонит.

— Света, давай я тебе помогу, — вклинился в его мысли голос матери. Голову повернул, хмыкнул про себя. Кажется, Софья Игнатьевна решила вместо провинившегося сына к невестке подмазаться. Но надолго её не хватило, и она, в итоге, сказала: — Нельзя молчать, надо проговаривать проблемы. Обсудить всё, попросить прощения… — Эти слова явно были адресованы Алексею. — Света, ты же женщина, должна понимать, что… иногда мужчины бывают такими идиотами! Совершенно не ценят своего счастья!

Даже Андреас не выдержал, выразительно поморщился и кинул на бывшую жену нетерпимый взгляд.

— Соня, ты бы не лезла, куда тебя не просят.

Софья Игнатьевна тут же вспыхнула."

"— С тебя пример взять? Этому ты сына научил? Нашкодить, как коту мартовскому, а потом отсидеться молча в сторонке! Подождать, когда проблема сама собой рассосётся. А она не рассосётся, Андреас! Она вот здесь остаётся, — Софья Игнатьевна показательно ткнула себя в грудь, в сердце. — Все твои измены у меня здесь, до смерти помнить буду!

— Не сомневаюсь, — огрызнулся Андреас, кинул взгляд на сына, но тот снова уткнулся взглядом в бумаги.

Зато Света не выдержала и со стуком поставила на стол стопку тарелок. Посмотрела на свекровь.

— Я вас прошу!.. Я больше никогда не хочу об этом говорить. Я даже вспоминать об этой женщине не хочу. И всех остальных прошу о том же.

Андрюша снова заплакал, напуганный громкими голосами и грохотом тарелок, потянул руки к матери, Света его из рук Андреаса забрала и из столовой вышла, а в комнате повисла гнетущая тишина. Только Алексей мрачно усмехнулся в сторону. Она больше никогда не хочет говорить об этой женщине, повторил он про себя. Об этой женщине… И ему, видимо, следует заткнуться и жить дальше.

Правда, пока не получается.

Он выдержал до вечера, что самому показалось невероятным. После ужина, воспользовавшись тем, что жена занялась ребёнком, скрылся с глаз родителей, вышел в сад, и в миллионный раз за последние дни, достал из кармана телефон и долго смотрел на него, переполненный сомнениями, прежде чем номер набрать. И даже испугался, когда услышал гудки. Телефон Ира включила, уже что-то. Но вопрос: ответит ли ему?

Ответила. Наверное, после десятого гудка. Ответила, и по голосу Алексей понял, что не рада звонку.

— Не хочешь со мной говорить? — спросил он вместо приветствия.

— Хочу.

Он выдохнул, и лицо рукой потёр.

— Мы так и не виделись после того утра. Это ненормально, Ириска. Я без конца о тебе думаю, а ты опять выключила телефон.