Дурман

Даже отец сбежал, сославшись на нахлынувшее вдохновение, и поспешно покинул Москву, сыну позвонил уже с Крита, успокоил, что дома, заперся в мастерской и творит. Алексей его, можно сказать, что благословил, если честно, порадовавшись тому, что хотя бы об отце сейчас думать не надо. Знал, что если отец взялся за работу, то это займёт его не меньше, чем на пару недель. Андреас был запойным трудоголиком, без всяких планов и расписаний, мог бездельничать месяц, а то и два, а потом за пару недель наработать на новую выставку, и такие прецеденты бывали.

Но больше всего сейчас его волновала Света. То, что отношения зашли в тупик, было очевидно. Алексей даже поговорить с женой пытался, но она сначала отвернулась, затем поинтересовалась:

— Ты с ней поговорил?

Он задержал дыхание, потом кивнул.

— Поговорил.

— И что?

Хотелось крикнуть, выругаться, хоть что-то сделать, но Алексей себя переборол и сказал:

— Она уедет завтра. Вернётся с мужем в Лондон.

Света плечи расправила, помолчала, обдумывая, но никак свою радость, если она была, не показала, скорее уж наоборот, пожаловалась:

— Жалко, что Лондон на этой же планете.

Алексей понял это так, что жена беспокоится, не зачастит ли он в Лондон. А он, если уж говорить честно, сам думал о том, что Лондон — это не другая планета. Это лишь четыре часа на самолёте от Москвы. И гнал от себя мысль о том, что его там ждать никто не будет. Но мысль о том, что это не конец света, не окончательное прощание, позволяло держаться. Ещё бы не думать о том, что Ирка с другим, и ему совершенно безразлично, что это её муж. Он не видел её мужа, для него он нечто абстрактное, а как можно отдать своё, то, что считаешь своим и этим дорожишь, незнакомому, непонятному человеку, не заслужившего доверия?"

"А вот Света, судя по всему, ждала часа, когда Ира покинет страну, город и их жизнь. Она молчала и ждала, молчала и ждала. Словно, только тогда сможет вдохнуть полной грудью и зажить, как раньше, счастливо и спокойно. А муж своим отстранённым видом заставлял её чувствовать раздражение и неуверенность. Она психовала, не желала ничего обсуждать и не спускала с рук ребёнка. Алексей был уверен, что Андрюшка из-за этого ещё больше капризничает, чувствуя нервозное состояние матери. Он без конца куксился и ныл, а Света в такие моменты на Алексея смотрела с обвинением, словно и ребёнок из-за его безответственности заболел. А ещё они успели поругаться из-за увольнения няни, Лёша понять не мог, что вдруг нашло на его серьёзную и вдумчивую жену.

— Ты что же, всерьёз подумала, что я приударю за няней собственного ребёнка в своём же доме? Я, по-твоему, идиот?

— Раньше я была уверена, что нет.

— Ах вот как!

— Лёша, а ты не заметил, что она постоянно сталкивалась с тобой вечерами.