\

Пей, Первый и Последний… — как всегда загадками ответил он.

С каждым произнесенным словом Джона, голод захватывал меня всё сильнее и сильнее. И когда не осталось воли сдерживаться, я впился клыками в его запястье.

—… Ты вкусил кровь двух из пяти детей ночи, пробудив Жаждущий Крови. Кровь собрата, кровь клятвенного врага. Теперь пришёл черёд крови того, кто стоит на пороге жизни и смерти.

Смысл им сказанного остался для меня туманным и незначимым. Вкус его крови вымыл любую осмысленность и самообладание, оставив только животную жажду и ничего более.

"

"Большими глотками его кровь падала в мой желудок, и тело реагировало на неё. Бегущая по венам мощь вампира начала закипать, будто магма. В груди вспыхнул пожар, тлеющий огонь которого остался после боя с Габриэлем. И не просто вспыхнул, а с такой силой, что начал обжигать меня самого. Сердце стучало бешеным ритмом, остатки человеческого разума твердили, что хватит! Нужно прекратить! Но мне хотелось ещё! Больше! Больше такой невероятной крови, вкус которой невозможно описать словами и не передать эмоциями!

—… догоняют! Сука! — услышал я остатки фразы Дугласа, зашедшего в резкий поворот.

Я ощущал, как тело после отката восстановилось полностью. Просто исцелилось, будто и не было никакой боли, а сила переполняла меня. Нет… не сила… МОЩЬ!

Оторвавшись от крови Джона и увидев, что тот был бледнее обычного и тяжело дышал, я облизнул губы. Почти облизнул… Артурия резко подалась вперёд и присосалась к ним, как путник нашедший оазис в пустыне. С остервенелой жадностью она пыталась собрать языком и губами каждую оставленную каплю, урча от удовольствия.

Реакция моего организма, пылающего не только мощью, но и пробудившего обострившиеся вампирские инстинкты, была закономерна.

— Нашли время сосаться! — кричал кусок мяса за рулём.

Мы не слушали его и словно отринули весь мир. Особенно забавляло то, что между нами полулёжа сидел бледный и тяжёло дышавший Джон, но того вообще не парило происходящее.

— Райан, твою мать! — вновь подал голос Дуглас, когда рядом с нами взорвался снаряд, разворотивший угол магазина и несколько машин.

— Р-р-а! Раздражаешь, мясо! — рыкнул я и разорвал поцелуй, после чего с одного удара выбил бронированное стекло и вылез половиной тела наружу.

Чувство всемогущества охватило меня с головой. Настолько яркое, объёмное… Оно растворяло любые краски мира и всякие стопоры.

Я вытянул раскрытую ладонь к следующим за нами машинам, не обращая внимание на то, что в меня попало несколько пуль из винтовок.

Не было концентрации и открытия разума, как прежде. Одно только неудержимое желание выплеснуть в этот жалкий мир горящую в груди силу.