Феерическая Академия

Возня под моей попой прекратилась, а я попыталась привстать, чтобы освободить несчастного копошащегося узника, к которому жизнь повернулась попой. Через мгновенье я чуть не родила от боли, чувствуя, как меня с размаху укололи булавкой. Я дернулась, а из-под меня освободили нерасторопного узника.

— Ай!!!! Больно!!!! – заорала я, пытаясь понять, как эти бессовестные мыши додумались до булавки. У меня такое чувство, словно французскую булавку вогнали по самый шарик, чтобы уже наверняка.

Объятия резко разжались, а я потирала попу, тихо постанывая. Я села на кровати, выдыхая мысленные ругательства и честно обещая на подмогу потенциальному коту завести кошку.

— Где больно? Говори… Где я сделал больно? – послышался шепот, а ко мне прикасались, как к фарфоровой вазе. У меня по щекам текли слезы внезапной боли. Я пыталась потереть несчастную попу, проклиная тот день, когда впервые услышала веселую писклявую песенку про фею и зеленого змия.

— Все нормально, — процедила я, мысленно обещая оторвать мышам хвосты и превратить их в хомяков-джунгариков. А потом, будучи садистом в душе, раздать их первым встречным деткам.

— Нет. Не нормально, — произнес холодный голос, беря меня за подбородок. По щеке скатилась слеза, а я шмыгала носом. Я тут им значит покои выделила, пристроила так сказать… А они вот так?

Я молча постанывала, чувствуя, как меня бережно пытаются обнять, но мне было как-то не до этого.

— Где больно? – слышала я голос, а меня поцеловали в запястье, пока я составляла расписание дежурства кошек и планировала схему расстановки мышеловок. – Где я сделал больно?

— Это мыши, — отозвалась я, честно обещая переловить их всех и выселить.

— Снова мыши? – произнес Оберон, скидывая покрывало на пол. Следом за покрывалом полетели подушки. Ни одной мыши обнаружено не было. – Ты боишься сказать мне о том, что я сделал тебе больно? Говори, не бойся…

— Нет, — отрицательно покачала головой я. Мои пальцы нащупали булавку, спрятавшуюся на мягкой перине. – Это были маленькие, пушистые, сволочные мыши! Вот! Булавка!

Оберон смотрел на булавку таким взглядом, что я бы не хотела быть на ее месте.

— Охрана! – заорал Оберон, а дверь тут же открылась. – Быстро сюда! Кто перестилал кровать?

— Я говорю, что это были мыши! Обычные мыши! Только говорящие! – спорила я, а меня сгружали охране.

— Проводите в ее покои, — произнес Оберон, а я увидела, как заклинание, связывающее нас, рассыпалось маленькими сверкающими звездочками, которые погасли, не долетев до пола.

Меня отвели в комнату, пока я прижимала к груди спадающее платье.

— Как вы могли! – возмутилась я, видя, что в комнате снова чисто и красиво.