Феерическая Академия

— Или одна маленькая мышка, — прошептали мне в волосы, расстегивая мое платье. – Которой не спится, поэтому она решила разбудить меня?

Я тихо поскуливала, намереваясь укусить его за палец. Максимальный счет этой игры мог быть «десять: двадцать девять», поскольку за все мое время жизни я «помудрела» только на один зуб.

Яростно сопротивляясь и пытаясь выбраться из обнимашек, я понимала, что силы неравные. Последний рывок, и я обессиленно лежала в железной хватке, тихо сопя и хныча. Сладкое чувство слабости подкралось в темноте, а я даже не сразу поняла, как тело цепенеет в ленивой и мучительно терпкой неге.

Я смотрела на его бледное лицо, чувствуя, как в сладком мороке знакомые черты расплываются в океане рожденной моим сердцем нежности. Я смотрела на полуоткрытые губы, лениво любуясь красивыми очертаниями и каким-то волнительным предвкушением. Мои губы пересохли, а по телу пробежал терпкий озноб.

Я смотрела в вишневые глаза, которые смотрели на меня с такой непередаваемой жалостью, от которой болезненно сжалось сердце.

— Бедная моя, — услышала я шепот, а от прежней веселой возни осталось воспоминание.

Его рука убрала волосы с моего лица. Я тяжело дышала, чувствуя, как он встает на колени, все еще держа меня в объятиях."

"— Прости меня, — послышалось в тот момент, когда его прохладные губы прикоснулись к моим, словно вытягивая из меня жизнь. Упоительный поцелуй заставлял сердце колотиться так часто и так гулко, что я не слышала ничего, кроме его ударов. Яд проклятия отступал, а вместо него рождался сладкий восторг. Оберон прихватывал мои губы своими, сжимая меня все крепче и крепче. Он сам задыхался, а дрожащими руками уперлась ему в грудь.

Длинные огненные волосы скользили по моим обнаженным плечам, а я чувствовала, как бессовестно дразню его. В этот момент меня обнимали так, что ребра начинали хрустеть.

— Я так не могу, — послышался шепот, а меня положили на кровать, прижимая к ней с такой силой, словно все его предыдущие девушки в этот момент начинали вырываться. Меня целовали, а я чувствовала, как слабость отступает, а яд его поцелуя разливается по венам, заставляя вздрагивать от каждого прикосновения.

Подо мной что-то шевелилось, пытаясь выбраться, но меня прижимали к кровати с такой силой и упоением, что пошевелиться не представлялось возможным. Я чувствовала, как по ноге пробежала мышь, еще одна. Из-под меня кого-то дружно вытягивали.

— Пусти, — взмолилась я, чувствуя, что еще немного и придется искать нарядную коробочку. – Погоди!

Но Оберон меня не слышал, с упоением покрывая поцелуями шею и сжимая меня в объятиях с такой силой, словно меня пытаются вырвать несколько очень голодных чудовищ.