Гордая птичка Воробышек

– Жень, открой ротик, а? Тебе не нужен этот придурок, тебе нужна двойная доза аспирина и глюкоза, не то завтра будет худо. Слышишь? Ну, давай же, сероглазая, будь умницей и послушайся дядю доктора, не то отобью тебя у всех и женюсь. Ей-богу, окольцую! Ох, и завела ты меня сегодня! Жуть! Чуть не конч… Твою мать, Люк! Сволочь! Ты мне губу разбил!

– Не будешь зря раскатывать. Я тебя предупреждал, Шибуев. Вали с глаз, дальше сам разберусь. Тебя, кажется, подруга за дверью заждалась. На, возьми ключи от машины, подгонишь ко входу и заведешь на прогрев. Увидимся.

– Че-ерт, ты прав.

Я и забыл про девчонку. Думаешь, обломится теперь, после часового игнора? Я эту медсестричку целый день в папашкином отделении кадрил. Будет обидно…

– Включи обаяние, интерн, ты везучий. Хотя и похож с опухшей губой и глазом на озабоченного дебила-вуайериста.

– П-пошел ты!..

– И тебе того же. Ну, давай обуваться, Воробышек. Полетала, пора ехать домой.

– К-колька? Т-ты?

– Он самый, кто ж еще. Эй! Как тебя там, Невский, кажется? Вещи принес? Где ее очки?

– Вот. Вот вещи из гардероба и сумка. Свитер не нашел. Должно быть, кто-то из наших подобрал.

Там такая плотная тусовка в зале, нереально отыскать.

– Давай сюда. Сам свободен.

– Люков, я тебе не пацан на побегушках. Я привез девчонку в клуб, я за нее отвечаю. К тому же, обещал Женьке доставить ее после всего в общагу. Можешь и дальше махать кулаками, но я дал слово.

– Т-ты обещал, Колька… не бросать…

– Обязался, значит?

– Типа того. Тебе что за печаль? Сейчас вызову такси, и мы уедем, можешь разбираться с другими бабами сколько влезет. Благо их у тебя в клубе и без Нарьяловой с Воробышек под завязку. Черт! И как только птичку угораздило с тобой связаться? Знал бы – соломки подстелил.

– У входа стоит моя машина – старый черный седан, спросишь охрану. Шагай жди, Ромео, подброшу с девчонкой к общаге, пока я тебе за баб второй глаз не засветил. Ну! Кому сказал, Невский!..

– Х-холодно…

– Сейчас, Воробышек, одеваемся… Умница. Теперь рукава… Может, откроешь глаза?

– М-м, нет… – Зачем? Мне и так хорошо. Как странно у меня качается голова, как у большого насекомого. Интересно, у меня есть усы? Вот было бы здорово! И панцирь бы не помешал. Ветер стих, теченье отпустило, и марь больше не пугает мутной глубиной.

Я вновь покачиваюсь на волнах и улыбаюсь, утопив тело в теплой воде. А где-то там, далеко надо мной раскинулось слепящее синее небо и уносящаяся ввысь птица. Господи, сколько же здесь простора! Черпай горстями – не хочу! И я не хочу. Сейчас я больше всего хочу оглянуться и дотянуться пальцами до теплого дыхания, так приятно шевелящего висок. – Ммм…

– Да, иди ко мне, вот так. Зачем ты это сделала, птичка? Я не стою того.

– Т-тебе не понять.

– Скажи.

– Не-ет. Это неправильно. Т-ты не Колька.

– Не он.