Грань

В любой войне, Сергей Николаевич, главное не пушки и не танки. Что главное? Главное – выжить! Вот и выжил. Такой у меня сосед и, можно сказать, главный обо мне заботник.

Ленечка оказался легким на помине. В большой сумке притащил бутылки с минеральной водой. Две сунул в свою тумбочку, а остальные составил возле тумбочки Сергея, старательно стряхнул опилки с измятых бумажных этикеток.

– Сергей Николаевич, пришлось мне три рубля за услугу, поиздержаться на нашей экономике… Трудности быта…

Сергей поморщился и заворочался на кровати, но Степан остановил его и достал из кармана трешку.

Сжатые пальчики ухватили ее, и она исчезла.

– Все, все, больше я вам не мешаю. Ухожу, ухожу, у меня покойник там, побрить требуется, во второй раз брею, щетина прямо на глазах растет. Все, все, удаляюсь…

Ленечка раскланялся, сделал ручкой и оставил их вдвоем, мелко и дробно тряхнув на прощание седеньким хохолком. Он ушел, но в глазах все еще продолжало что-то мельтешить, а в ушах слышался картавый голосок. Ну и ну. Степан только головой покачал.

– Слушай, Серега. Я вот еще что… Решил в рыбнадзоры. Николай давно уговаривал…

– Совет тебе, выходит, мой нужен? Трудно, Степа, советовать. Одно скажу, как я понимаю: чуешь, что стержень есть, – иди. Не чуешь его – лучше сиди на месте. Веры и так у людей почти не осталось… И еще раз показать, что ее нет… Много говорю. Короче, у нас там верили только тем, кто мог на пули пойти. Приказ приказом, а еще и сам. Духу у тебя хватит?

Степан с ответом не поторопился. Боялся обещать заранее.

Но теперь твердо знал одно – жизнь его для того и делала один крутой поворот за другим, для того и хлестала наотмашь, чтобы нашел он в ней свое точное место и чтобы стержень, о котором Сергей говорил, ощутил в себе. Он хотел сказать об этом, но тут пришла медсестра и выпроводила из палаты.

На улице мела поземка. Степан потоптался на автобусной остановке, замерз и решил добираться до Николая пешком. Шел по тихой окраинной улочке райцентра, отворачивал лицо от ветра и все усмехался, вспоминая Ленечку-парикмахера.

Вот у кого, наверное, все просто, как дважды два – четыре. Главное – самого себя уберечь, а там хоть синим огнем все сгори. Саня тоже себя бережет. А вот он сам, Степан? Смутная тревога маячила впереди. Степан ознобно передернул плечами и прибавил шагу. В конце улицы уже виднелись трехэтажные каменные домики, в одном из которых жил Николай."

"Просторная квартира, обставленная новенькой мебелью, ухоженная и прибранная, встретила Степана тишиной и теплом.