Грань

Переобувшись в домашние шлепанцы, он прошел в зал, присел в мягкое, глубокое кресло, вытянул ноги и неожиданно сморился от усталости, которая свалилась на него неизвестно откуда – не работал сегодня, не психовал, только и делов, что приехал утром из Малинной да сходил в райисполком и в больницу. Но глаза закрывались сами собой, тело расслаблялось в уютном кресле, и уже сквозь дрему неожиданно подумалось: а как этот Ленечка бреет покойников? Ведь, наверное, жутковато соскабливать упругую, проволочную щетину с мертвого лица. Но представил без перерыва говорящего Ленечку, его седенький хохолок и уверился: Ленечке не страшно.

Ленечка жил по каким-то иным законам, Степану непонятным и неизвестным, потому и не было ему страшно. Что же это за законы? Как ни старался Степан, он даже смутно не мог их представить.

Звонко щелкнул замок двери. Пришел Николай.

Увидел гостя в кресле и незлобиво, по-свойски, выругался:

– Во, жук навозный! У меня после заседаний живот к позвоночнику прирос, думаю, тут нажарено и напарено, а он дрыхнет, как младенец. Поднимайся, помогать будешь!

Вдвоем, на скорую руку, соорудили незамысловатый ужин и уселись прямо на кухне, чтобы не таскать туда-сюда тарелки.

Ел Николай шумно, сноровисто, так старался, что на носике выступил мелкий пот. Степан лениво ковырял в тарелке – еда ему в горло не шла. Смотрел на пыхтящего Николая, на его потный носик, оглядывал чистую, уютную кухню, оклеенную розовыми моющимися обоями, видел в широком проеме двери просторный зал, застланный толстым, цветным ковром, мягкие кресла у стены и начинал злиться. Все здесь дышало уютом, покоем, а малиновские дела, которые пригнали сюда Степана, казались далекими-далекими, их будто дымкой задергивало, и они теряли свои резкие очертания.

– Фу-у-ух, кажется, наелся, – Николай блаженно отвалился от стола, вытер ладонью потный носик и пригладил короткие, аккуратно подстриженные волосы. – Вот теперь можно и поговорить.

Степан задержался взглядом на короткой, ловко сделанной стрижке Николая и спросил:

– Ты где подстригался?

– Как – где? – удивился тот. – В парикмахерской, ясное дело.

– У Ленечки?

– У него. Любопытный старикашка. А ты что, знаешь его?

– Сегодня познакомился. У Сергея в больнице был, они там в одной палате лежат.

– А, ну-ну… Как там Серега?

– Обещали выписать скоро. Ты про Ленечку что-нибудь знаешь?

– Я, Степа, про него все знаю. Даже то знаю, о чем ты не догадываешься. Они, например, с нашим Бородулиным очень крепко дружат. Интересно? А еще интересней, что он и с папашей Бородулиным дружил. Вот так. Ладно, ближе к делу. Учить и воспитывать я тебя не собираюсь, еще полгода в Малинной поколотишься – все яснее ясного станет. Давай, Степа, о деле. Как я понимаю, решил ты рыбнадзором пойти.