Наследник для чемпиона

Я же стою, сцепив перед собой руки, и дышу через раз. — В общем, Тимур уже неделю срывает тренировки. Нет, он работает. Выкладывается. Прет на всех парах. Но не слышит, что я ему говорю. Едет на старой базе. Мы должны прорабатывать новые связки, повторять определенные комбинации и проходить «фишки» Рамиреса… — догадываясь, что я слабо понимаю суть проблемы, прерывается. И резюмирует более простыми словами: — Еще немного в таком режиме, и Тимур попросту начнет терять темп… И сам ведь это понимает! — срываясь, бормочет под нос какое-то ругательство. — После завтрака у него должно быть два часа сна, но он их не использует.

Вместо этого проводит время с тобой или с Мишей. Сомневаюсь, что и ночью нормально отдыхает, — махнув рукой, отворачивается к окну.

— Но что я могу сделать? — интересуюсь с искренним желанием помочь и при этом стараясь не поддаваться смущению.

— Только ты можешь на него повлиять, — бросает Расул Муртазанович и уходит.

А я до самой ночи верчу в мыслях эти слова.

30

Тихомиров

Я не должен был принуждать ее к сексу."

"Эта мысль не дает мне покоя весь день. Даже когда с сыном гуляю. Смотрю на него и неизбежно вижу Птичку.

Сердце сходу дорогу наружу ломит. Сокращается. До боли сжимается. Раздувается. Становится все больше и больше. Ритм ускоряет. Наносит телу сокрушающие удары. Изнутри меня еще не избивали. Оказывается, это хуже, чем выхватывать на ринге от какого-нибудь двухметрового шкафа с силой удара свыше пяти сотен килограмм. Урон гораздо значительнее. Да просто даже… это намного болезненнее.

«Если тебе правда настолько похрен, с кем трахаться, почему ты отказываешь мне?»

Вспоминаю, каких гадостей успел ей наговорить, и кровь в жилах стынет.

Иначе, как мудаком, сам себя назвать не могу.

Полина выносила и родила моего ребенка. К тому, что есть сын, начинаю привыкать, но когда представляю, каким образом получил его… До сих пор поражает, что часть меня какое-то время находилась внутри нее. Мне кажется, ни у одного мужика против такого нет шансов. Шансов выстоять. Их нет.

Раз за разом меня опрокидывает.

Не знаю, что должен сделать, но хочу, чтобы она была моей женщиной. Как ее после всего в этом убедить? Куда сунуть свое недобитое самолюбие и нерациональную злость? Как вытащить то, что в реальности жить не дает?

Остаток дня избегаю Полину.

Но понимаю ведь, что долго так не смогу. Как бы не жалел о сделанном и не убеждал себя, серьезно ослабить давление на нее не получится.

Я не могу ее отпустить.

Ночью вхожу в спальню, вижу Птичку в своей постели, и по венам тотчас огонь разливается.

Моя она. Только моя. Четыре года прошло, а она так ни с кем и не была. Мог ли я на подобное рассчитывать? Конечно же, нет. Потому и бесился. Стоило лишь представить ее с другим… Понимаю, что это эмоции.