Изгой

И поэтому Павел последующие минуты только тем и занимался, что сам исполнял роль блокиратора, выдавливал из себя то, что пыталось проникнуть внутрь и захватить его тело. Ставил один защитный барьер за другим, контролировал каждую клетку своего организма, заставлял кровь течь, а легкие – расширяться и сжиматься. Из глаз текли кровавые слезы, губы были прокусаны до мяса, суставы крошились, а мышцы, сведенные судорогой, буграми катались под кожей. Счет времени он давно потерял.

И когда он уже осознавал, что больше не может сопротивляться, что от грани его отделяют секунды, Мелендес подскочил и ловко нацепил браслет ему на руку.

– Тридцать семь минут, Веласкес, – сказал он телу, без сознания висевшему в коконе. – Я в лучшие годы с трудом доходил до одиннадцати, ты просто монстр, мой юный друг. Сколько там было в прошлый раз в отчете, девять? Слишком сильный прирост, поставлю-ка я десятку, а то сидеть мне здесь с тобой очень и очень долго. И так из-за тебя мой обед, наверное, превратился в холодное дерьмо.

Глава 8

17 год от Разделения

Сидаже Алта (Верхний город), Параизу

Восточный ветер решил, что пора показать этим пришельцам, какой он – настоящий холод на Терра Сегунде. Перекинулся через горы и махом опустил температуру с тридцати пяти до двадцати, в небе набухли тучи, обещая такой редкий дневной дождь. Заодно они закрыли солнце, и люди выглянули на улицы без защитных очков и капюшонов. Вокруг, сколько хватало глаз, шла кипучая деятельность: мини-погрузчики сновали по улицам, местами уже покрытым бетоном, строились дома, неподалеку возводился католический храм.

Франсиску Гомеш, бодрый и подтянутый мужчина сорока лет, легко взбежал по ступеням больницы, кивнул медсестрам, по пути осмотрел пожилого мужчину в инвалидном кресле и прошел в крыло, где занимались исследованиями.

– Ты представляешь, что учудил Совет, пока меня не было, – прямо с порога заявил он. – Они решили, что декабрь будет из пяти дней.

– Зачем? – Молодая женщина не отрываясь смотрела на экран, одновременно водя пальцем по планшету.

– Так дней-то всего триста тринадцать, и они решили, что хорошо, если в каждом месяце будет четыре недели, а весь декабрь мы будем отдыхать, Рождество одним махом и Новый год. Маша, ты меня слушаешь?

– Еще бы. – От монитора Маша Карпова не оторвалась, но послала Франсиску воздушный поцелуй. – Правильно решили, а то с этими месяцами и неделями всегда была путаница, луны здесь все равно нет. Садись, я тебе кое-что покажу.

Франсиску подкатил кресло к длинному, во всю стену, рабочему столу, уставленному приборами, и тоже уткнулся в монитор.

– Похоже на какую-то железу, – наконец сказал он. – Это кто?

– Бразильская выдра. Выловили в реке, чуть охотников не сожрала, они ее и пристрелили. Сейчас уменьшу.