Изгой

Что-то не складывалось с этим Марковицем, труп обнаружили после истерики жены, патрульным сначала пришлось получать разрешение, только потом они смогли зайти на территорию и там уже дожидались адвоката, который и открыл дверь. Ни следов взлома, ни свежих чужих отпечатков или ДНК не обнаружили, сам Марковиц умер явно естественной смертью. Патрульные чуть не пристрелили домашнюю обезьяну, теперь судья будет решать, кто кому должен платить – полиция за продырявленную кровать, или вдова Марковица за необходимое использование оружия и истраченные заряды. Негр тяжело вздохнул, помечтал, как бы он хорошо жил на Свободных территориях, где адвокатов не было вообще, а полиция вместо душных кабинетов гуляла на природе, и вернулся к отчету.

На первый взгляд все было ясно и понятно. Общую картину портили данные системы безопасности дома. Судя по ним, мертвый Марковиц через пять часов после смерти встал и собственноручно открыл, а потом закрыл входную дверь. В зомби Койо не верил, а вот в то, что какие-нибудь воришки могли заметить, что дверь приоткрыта, забраться туда, считать сканером ладонь Марковица и воткнуть в системный порт дешифратор, в это поверить он был готов. Только стоимость такого дешифратора тянула на сотню тысяч реалов, и из дома почти ничего не пропало. Жена указала на тайник, где ее муж прятал наличные, но и их след обнаружился в баре неподалеку от дома.

– Кажется, я нашла. – В кабинет заглянула детектив Волкова, уселась на стол, слегка расплющив стройное бедро. Юбка задралась чуть выше, чем следовало, Койо нервно сглотнул. – Посмотри запись 417 от вчерашнего дня, там метка стоит. Получили сегодня в общем массиве.

Сержант с трудом оторвал взгляд от смуглой кожи с едва заметными волосками, уставился в экран. Чулок детектив не носила принципиально.

– Это кто такой? – через несколько минут спросил он.

– Павел Веласкес, двадцать два года или около того, родился на Свободных территориях, в Нижнем городе – два года. Его досье есть в центральном управлении, с ограниченным допуском.

Койо сморщился так, словно ящик лаймов сожрал.

– Отчего такая секретность?

– Парнишка у нас маг. Все в порядке, никаких приводов или задержаний – это в столице, что там в провинции он творил, не знаю. От Службы контроля никаких претензий и запросов на розыск не поступало. Работает стажером в «Фундо Политико», мелкой газетенке. Весь как на ладони, чистенький, но допуск к досье – только через Службу контроля и судью. Кстати, представляешь, у него есть лицензированная камера. Личная, активна до триста тридцать восьмого года.

– У этого сопляка?

– Ага. Кто-то дал ему двести штук на лицензию. Правда, сначала она была оформлена на некоего Коллинза, но потом переделана на него.

– Это же три моих годовых зарплаты.