Изгой

Изображение стало втягиваться, и появились привычные органы.

– Где это, надпочечники? Сколько же эта штука занимает места? И я сказал тебе, что ты прекрасна, как горный цветок?

– В этом все и дело. – Маша улыбнулась, чмокнула Франсиску в щеку. – Это одна клетка, пять сотых миллиметра. Я проверила еще мышей, рыб и пауков, только у мышей она есть. Полагаю, что и у остальных животных.

– И когда ты это нашла?

– Пять недель назад, сразу после твоего отъезда.

– Погоди. – Франсиску отодвинулся, внимательно посмотрел на жену. – Ты это знала пять недель? Почему столько времени ждала?

Маша промолчала.

– Полагаю, просто осмотром это не закончилось. Когда ты это сделала? – Мужчина поджал губы.

– Одиннадцать дней.

– Ты можешь умереть."

"– Милый, мы все тут умрем, если не сделаем что-то: этот мир нас не любит. Но он полюбил этих животных, значит, есть способ. Тебе не сказала, потому что знала, что ты будешь против. Да и связь была паршивая.

– Конечно, я буду против. Ты вполне могла эту штуку подсадить мне. В неизменном виде?

– Конечно же нет. Я сделала биоимплантат, оставила только РНК, размножила, а в одну из копий подсадила свою ДНК.

Потом неделю наблюдала, параллельно запустила обработку на компьютере.

– И на что это похоже? – Казалось, Франсиску совершенно не огорчен.

– Вот. – Маша достала пенал, в котором лежали белые капсулы, все – пронумерованные. Ячейки с номерами 1, 3 и 4 были пусты. – Эта штука поселяется в кишечнике, а потом появляется на одном из надпочечников, на третий или четвертый день. Я второй день хожу без очков и дышу без фильтров. Твой номер – два.

– Отлично. – Мужчина забрал капсулу, не раздумывая проглотил. – Жаль, отец не дожил, он так хотел нормально гулять по улицам и хоть раз искупаться в океане. Ты просто чудо, любовь моя. Знаешь, они обязаны будут назвать этот город в честь тебя. Ну или хотя бы больницу.

14 августа 334 года от Разделения, суббота

Параизу

Полицейский участок в конце Шестой улицы утром в субботу работал в усиленном режиме. В ночь с пятницы на субботу, как всегда, люди словно сходили с ума – нарушали закон так, словно это был их последний день.

За столами сидели офицеры и детективы, просматривая аналитику записей с лицензированных камер. И обычных, многие жители отказывались пускать полицию в личную жизнь. Кофейный автомат работал на износ, пончики и сэндвичи уходили центнерами.

Сержант Койо, негр с лысой головой и мясистыми ушами, высокий, под два метра, и толстый, но не рыхловатой полнотой, а наросшим на мощные мышцы плотным слоем заслуженного жира, сидел в своем закутке и наговаривал отчет для лейтенанта.