Измена. Право на семью (СИ)

Назови ее тогда истеричкой или дурой, вряд ли бы сейчас сидел у кроватки с Соней, которая сосредоточенно сосет большой палец и смотрит на меня своими огромными, как у мамы, глазами. Заметив мой взгляд, она агукает и улыбается, будто спрашивает “чего ты загрузился, папуль?”.

— Она, что, до сих пор не спит? — обеспокоенно интересуется Вика."

"На секунду мне становится совестно, что я не справился с простой задачей усыпить дочь. Что же я за отец такой, однако меня все же радует, что она хотя бы не плачет. Если бы были еще и слезы с криками, то мое отцовское эго точно оказалось посрамлено.

— Нет.

— Почему?

— Почему ты не спишь? — задаю тихий вопрос Соне, а она фыркает и отворачивается, дернув ножками. — Если я ее правильно понял, то она сама решит, когда ей спать.

Напряженное молчание на несколько секунд, и тихий ответ с открытой, но ласковой угрозой, от которой у меня от затылка до копчика пробегает волна мурашек:

— Ну, мы это еще посмотрим.

Глава 54. Прости меня

— Погоди минутку, — Вика зевает, — мне надо найти свое секретное оружие на такие случаи.

— На какие?

— Когда Соня просто лежит и не спит из-за упрямства, — сердито бурчит Вика.

— Может, ее оставить, и она заснет?

— Будет орать, — печально вздыхает и ее голос становится монотонным. — Лекция номер шесть, часть вторая философская мысль эллинистической эпохи…

— Что? — охаю я, а Соня замирает в кровати и вытаскивает изо рта большой палец.

— Мы остановились на том, что Эпикур основал школу в Афинах и назвал ее Садом, — Вика игнорирует мой вопрос.

Зачитывает ровным голосом лекцию об Эпикуре, его учениках, школе и вопросах, которые они поднимали, и Соня вырубается буквально через пару минут.

— Заснула, да? — шепотом спрашивает Вика.

— Да, — удивленно отвечаю я.

— Как обычно, хватило только на пару абзацев, — с небольшим разочарованием отзывается Вика, — мы так с ней курс философии пройдем к ее совершеннолетию. И обидно, при истериках это не работает.

А у меня сердце плавится от ее голоса. Ничего похожего не будила во мне ни одна женщина: щемящую нежность, тихое удивление и страх потерять эту нить, что сейчас оплела меня, Вику и нашу дочь.

— А теперь давай по-тихому линяй оттуда, — шепчет Вика. — И все, я отключаюсь.

Встаю и бесшумно отступаю к двери, не спуская глаз с Сони. Буду в курсе, что у нее есть особая любовь к философии. И сколько мне предстоит узнать о ней, о жене и о всей нашей семье, в которой я раньше лишь видел выгоду и неудобства, а под ним скрывалось нечто теплое, уютное и мягкое. И оно расцвело вопреки обидам, ошибкам и упрямству. Прошла трещина , которая задела меня и Вику, и тонкие стебельки привязанности пробились на свет, а вот расцветут ли они…

Стою минуту в темном коридоре и решительно шагаю к Викиной спальне. Не заперто.