Измена. Право на семью (СИ)

Бесшумно и медленно нажимаю на ручку, также аккуратно открываю дверь и вхожу. Стыдно признаться, но чувствую подростковый страх, что меня сейчас с криками отвергнут, прогонят, а затем накинут того язвительного смеха, которым можно растереть в порошок мужское эго.

Я в свое время согласился с Викой на раздельные спальни, но теперь мнение кардинально поменял, и если она сейчас взбрыкнет, то я сам прочитаю ей лекцию о супружеском ложе с философским подтекстом. Кровать у нас будет одна и точка. Мы муж и жена, которые должны сблизиться, а где это делать, если не под одним одеялом? И никаких компромиссов в этом вопросе.

Скидываю рубашку и стягиваю брюки. Шаг, и на меня накатывает возбуждение, которое сейчас, наверное, не к месту. Я же хочу с лаской и нежностью подкатить к спящей Вике, обнять ее и вслушаться в ее тихое сопение, а теперь я хочу большего. Хочу ее стонов, насладиться ее изгибами тела, почувствовать влажное и обволакивающее тепло… В глазах темнеет, и я медленно выдыхаю.

Сажусь на кровать, прислушиваюсь к тишине, и жена моя не кидается на меня с криками, что радует. Спит. Через секунду я уже под одеялом, обнимаю Вику и понимаю, что она в моих руках голая. Вот совсем голая, даже без белья. Это меня шокирует так, что сердце пропускает пару ударов. Она меня ждала? Или я выдаю желаемое за действительное?

Целую Вику в шею, выжидаю, и она внезапно разворачивается ко мне лицом и шепчет, коснувшись щеки:

— А я тебя ждала…

Последняя нить, что удерживала сердце, рвется, и мне кажется, что я падаю в пропасть с обрыва, затаив дыхание. Она рядом, не убегает, не кричит и не отталкивает.

— Вот и пришел, раз ждала, — хриплым шепотом отвечаю я.

Пробегает пальцами по шее и ныряет рукой под одеяло. Скользит ладонью по груди к напряженному животу и говорит с тенью смущения:

— Я хочу тебя коснуться.

— Коснись, — я издаю что-то между стоном и рыком.

Когда ее теплая ладонь мягко обхватывает мое естество, я шумно выдыхаю через нос. Меня пробивает электрическим разрядом.

— Ого, — глаза Вики округляются, — всегда хотела тебя там потрогать.

— А почему…

— Ты знаешь ответ на этот вопрос.

Тут я уже не выдерживаю и целую ее. Жадно и глубоко, будто присосавшись к источнику с родниковой водой. Опрокидываю ее на спину, пока она не опомнилась, решительно развожу ее ноги и касаюсь ее сокровенного цветка. Влажная, и готова принять меня.

— Я хочу тебя, — шепчет на ухо, и у меня рвет крышу, как у неопытного юнца на долгом воздержании."

"Пусть мне и хочется, ворваться, как дикарю, но я беру ее медленно и нежно под тихий стон, сплетая наше дыхание в один узор и вглядываясь в ее глаза. Она принимает меня без остатка, и я вновь ее целую, растворяясь в моменте густой нежности. Моя, и ей уже точно не избавиться от меня.