Изумрудные зубки

«Лампочку стряхнул», сказал ветеринар и прописал хомяку темноту, покой и какие-то капли, которые Таня три раза в день капала в зубастую пасть. Капли пошли впрок, хомяк стал бегать ровнее, и хотя его иногда заносило – это был вполне здоровый и веселый хомяк. Потом он, правда удрал, устроил в печке гнездо и спал там, пока печку не включили, но это уже другая, почти кулинарная история.

Сейчас она напоминала себе того хомяка – голова сильно кружилась и, если бы она встала, то тоже пошла бы кругами вокруг своей оси. Ей бы сейчас темноту, покой и тех капель.

Но дневной свет настойчиво лез в окно, название капель она не помнила, а вместо покоя Сычева предлагала устроить ей «мозговой штурм».

Только бы не застонать во время этого «штурма».

– Значит, ты говоришь, что Глеба вот-вот должны были назначить главным редактором международной газеты «Власть»?! – спросила Сычева.

– Мама и папа так говорят. – Ей было удивительно легко выговаривать это слово – папа. Словно она всю жизнь его употребляла.

– Мама и папа! Как трогательно! И за две недели до этого чудного события Афанасьева тюкают по башке и увозят в неизвестном направлении.

При этом у него в столе валяются камешки стоимостью с небольшое африканское государство, а также запароленный диск со статьей, разоблачающей самых что ни на есть неприятных парней во всей Москве и Московской области. Статья подписана его именем, но мы почти наверняка уверены, что Глеб «так» и «такое» написать не мог! Старый хрен Зельманд сам рыщет по всем квартирам в поисках камней и статьи! Он даже окочуривается от страха, не найдя ни того, ни другого. А мама и папа говорят, что Афанасьев вот-вот станет главным редактором. Что это значит, девки?!! Что это означает для Овечкина, до которого я так и не могу дозвониться?! На работу я ни ногой! Я боюсь! Буду скрываться тут, пока что-нибудь не проясниться, пока Овечкин не объявится живой и здоровый, пока... Нет, но что, все-таки, все это значит?!

– Ни Глеб, ни Овечкин о новом назначении ничего не знали, – поспешно заметила Таня, наблюдая, как от головокружения вращается простенькая люстра на потолке. – Об этом знали только... мама и папа!

– Мама и папа! – опять заорала Сычева. Она все носилась, как заведенная, потому что только в движении могла выплеснуть накопившееся возбуждение.

 – Как сложить этот пазл, девки?! У меня впечатление, что в нем много фрагментов совсем из другой картинки! Нет в этом сюжете Глеба, но тем не менее Афанасьев пропал! Тем не менее именно у него в рабочем столе я обнаружила жуткие вещи! Именно за его столом кто-то застрелил тюфяка и мямлю Игнатьева! Черт!

«Мозговой штурм» терпел крах. Разрозненные сведения плохо соединялись друг с другом и не позволяли делать правильных выводов.