Изумрудные зубки

 – Если, конечно, у них тут не самая густонаселенная тюрьма Москвы и Московской области.

Таня отняла у нее туфлю, выстучала свой ритм и дождалась ответа, прильнув ухом к стене.

Афанасьев стоял, прижавшись спиной к металлической двери и думал о том, что баба по имени Смерть опять усмехается ему прямо в лицо и никто, – никто! – из этих трех якобы любящих его женщин не пытается его ободрить, успокоить и приласкать.

Судьба снова усмехалась ему загадочной, нездоровой, ехидной, убийственной улыбкою Моны Лизы...

– А знаете, девки, – вдруг тихо, но твердо сказала Сычева, – все с нами будет в полном порядке. Мне как-то в детстве одна бабка нагадала, что я доживу до ста лет и еще отравлю брюзжанием жизнь своих близких.

– Это ж тебе нагадали! – вздохнула Татьяна.

– Девочки, главное – это не застудиться, – Таня деловито стянула с себя теплую кофту и протянула Сычевой. – На, обвяжи вокруг поясницы. На мне теплые колготки, а у тебя, как всегда, джинса, топик и голое пузо.

Сычева послушно взяла кофту и обвязала рукава вокруг пояса.

– А обо мне позаботиться никто не хочет?! Никто не боится, что я застужу себе... что-нибудь в этом подвале?! – Глеб старался говорить насмешливо и спокойно, но в голосе предательски проскальзывали истерические нотки. – Что вы все «девки», да «девочки», «мы», да «мы»!! Кто-нибудь обо мне подумал?!! – он сорвался на крик."

"– Ты же вроде вешаться собрался, Афанасьев? – спросила Сычева. – У тебя же шикарный набор – ремень, шнурки и галстук! А мы еще пожить хотим, правда, девки? Давайте, соображайте, как выбираться отсюда будем!

– Танюха, расскажи, как ты догадалась, что это дом Овечкина, – тихо попросила ее Афанасьева.

– Понимаешь, наш главный, по большому счету для всех сотрудников – темная лошадка. Никто не знал даже толком, женат он или не женат. Он был образцовый руководитель – деловой, чуткий, требовательный, но без излишних придирок. Его все так ценили и уважали, что даже не сплетничали по поводу его руководящий персоны. Все знали, что у него квартира где-то в центре, но никто не знал точно – где. Как-то раз Овечкин заболел, не смог выйти на работу, но ему срочно понадобились какие-то документы из редакции. Он позвонил своей секретарше, распорядился, чтобы бумаги передали с курьером, которого он пришлет, и продиктовал адрес своего загородного дома. Его курьер застрял по дороге в редакцию в многокилометровой пробке. Тогда я вызвалась отвезти бумаги главному сама. Ехала на такси по жуткой жаре часа два, но дорогу хорошо запомнила. Очень удивилась, что у главного такой роскошный загородный дом, а он это скрывает. Передавала бумаги я не ему лично, а какому-то молодцу, который вышел за ворота. Я так поняла, что это прислуга.