Королева ночи

Роскошное окружение заставляло Роуз чувствовать себя попугаем в золотой клетке, готовящемся дать представление для вечерних гостей."

"Но гость, посетивший ее в прошлую ночь, не ждал от нее никакого представления. При воспоминании о нем мимолетная улыбка коснулась ее губ. Только на мгновение. Только на одно мгновение она позволила себе погрузиться в воспоминание. Джеймс, милый и основательный, и при всем этом… ужасно одинокий. И то, как он обнимал ее… Никогда ни одному мужчине не удавалось заставить ее испытать подобное. Почувствовать себя защищенной и такой нужной. Нужной не для удовольствия, а просто для того, чтобы чувствовать ее рядом…

Быть рядом с таким мужчиной, назвать его своим…

Боль, которая, как она думала, давно умерла и похоронена, ожила вновь. Резкая и острая, она теснила грудь. Пораженная ее силой, Роуз зажмурилась, морщинка пролегла на переносице меж бровей.

Тряхнув головой, она отогнала эти мысли прочь. Не следует сосредотачиваться на этом мужчине. Примерно через десять часов другой гость войдет в эту дверь. И самое большее, на что она могла надеяться, что это будет какой-нибудь молодой повеса с деньгами в карманах, знающий, что делать, и не имеющий молодой жены, поджидающей его дома. У таких молодых людей нет никаких скрытых мотивов. Они хотят удовольствия, которое она может предложить им, и ничего больше. И с ними ей проще всего, потому что не надо играть в какие-то игры, угадывать их желания и предпочтения. Они недолго задерживались в гостиной, а сразу шли в спальню, чтобы заняться делом. И не пытались притвориться, будто бы платят не за ее тело, а за что-то иное. Нет, они прямиком направлялись в постель, где она умела творить чудеса и забывать о себе.

Прошлую ночь лучше выкинуть из головы. Джеймс пробудил старые, давно похороненные надежды.

Раздался условный двойной стук в дверь. Благодарная за перерыв, Роуз поставила чашку на блюдце, Затянув потуже пояс зеленого пеньюара, она прошла к двери и открыла ее.

— Слава Богу… Ты заставила меня волноваться.

— Тимоти, как я рада видеть тебя! — Она отошла в сторону, позволяя своему лучшему другу войти. — А что я такого сделала, что ты волновался?

— Ты опоздала. Я думал, может быть… — Тимоти Эштон провел рукой по светлым волосам, еще больше взъерошив их по последней моде, и покачал головой. — Но ты здесь.

— Да. Я здесь. И прости, если заставила тебя беспокоиться. Я вовсе не хотела… — Она снова села на софу. — Хочешь кусочек торта?

Он отмахнулся от ее предложения.

— Я зашел на кухню и перекусил. Спасибо.

Тимоти был одет в белую рубашку и темно-коричневые брюки, его небрежный вид соответствовал ее утреннему пеньюару.