Королева ночи

Бледно-розовый батист, видимо, не соответствовал ее настроению, так как на ней было платье в зеленую и белую полоску. Дочь виконта. Голубая кровь нашла отражение в ее чертах — от тонкого носа до высоких скул и великолепного изгиба бровей. Миниатюрная и стройная, с золотистыми волосами, прозрачными голубыми глазами… При такой красоте и породе она должна была достаться мужу, обладающему титулом и кровью, столь же чистой, как та, что текла в ее венах. Но этого не случилось, и она никогда не упускала возможности напомнить ему об этом досадном факте."

"Изящная ножка легко касалась мраморного пола, но вот жена остановилась и подняла глаза.

— Вы еще не ушли?

Джеймс проигнорировал язвительный тон, впрочем, как и сам вопрос, и постарался придать своему лицу добродушное выражение. Именно так ему придется действовать и впредь, скрывая от Ребекки правду об их браке. Он снова сделал шаг к букету.

— Доброе утро, Амелия.

Надменно приподняв бровь, жена направилась через холл.

Вытянув руку, она прикоснулась кончиками тонких пальцев к розовому бутону и радостно улыбнулась. Подбородок опустился, а другая рука поднялась, прикрывая глубокий вырез. Едва заметный румянец окрасил ее щеки. В это мгновение Амелия выглядела той юной женщиной двадцати двух лет, коей и являлась. Беспечной, счастливой и хорошенькой.

Его пронзило чувство вины. Он не мог изменить свое происхождение, изменить то, откуда пришел, но все же надеялся на лучшее. И не в первый раз ему пришла в голову мысль, что если бы он приложил больше усилий, дабы положить конец их разногласиям, то… Джеймс вступал в этот брак без каких-то особых иллюзий, но по крайней мере желал более доверительных отношений. Он просил не так уж много. Просто хотел, чтобы кто-то проводил с ним вечера в приятной беседе, разделил с ним повседневную жизнь. И дал ему ребенка, которого он мог назвать своим.

Все надежды рухнули в первую брачную ночь. А если точнее, то во время первого свадебного завтрака. Одарив вежливой улыбкой многочисленных гостей, Амелия тихо прошипела:

— Вам нет места в моей постели!

Это было давно, а сейчас, глядя на букет, Амелия говорила:

— Лэнгхолм — дивный молодой человек. Лорд Альберт Лэнгхолм, сын маркиза Холлбрука. И такой щедрый в своих ухаживаниях.

Она взглянула на Джеймса. Ее лицо преобразилось, став жестким, на нем отпечаталось все: злость, жестокость, почти ненависть. Странно, но ее глаза имели тот же оттенок, что и глаза Роуз, ясные, чистые, бледно-голубые, но совсем-совсем другие.

— Вам стоит у него поучиться.

Джеймс был потрясен и не мог скрыть этого. После всего она ждет от него цветов? Он так старался несколько лет назад, когда они только-только поженились. Цветы, дорогие безделушки, драгоценности.