Корсар

Стягивает их с меня, следом помогает избавиться от белья, а мне впервые не стыдно за свой убогий гардероб и тщедушное тело с торчащими рёбрами и бёдерными костями, острыми локтями и коленками. С Роджером абсолютно всё кажется простым и правильным.

Поднимает в воздух, ставит в ванную и открывает воду. Становится неловко от того, что мыть меня собрался, точно маленькую, но Роджер снова удивляет и смущает одновременно: снимает с себя брюки, бельё и присоединяется ко мне."

"— Да я могла бы и сама… — ещё пытаюсь слабо протестовать, но Роджер прикладывает палец к моим губам, призывая к тишине.

— А я не говорил, что не можешь. Ты всё можешь, ты же сильная, — растягивает губы в усмешке и проводит пальцем по линии моего подбородка, “обрисовывает” острые ключицы, спускается ниже, легко касаясь груди. Очерчивает острый сосок, от чего внизу живота сворачивается тугой узел эмоций и желания. Инстинктивно сжимаю бёдра, а воздух со свистом покидает лёгкие. — Такая отзывчивая, такая нежная, — произносит тихо, следя взглядом за путешествием собственной руки по моему телу.

Молчу, лишь прерывисто дышу, а Роджер усмехается, переводя на меня взгляд.

Завожу руки за спину, сжимаю кулаки, чтобы не наброситься раньше времени, не испортить такой сладостный момент.

И вот, как-то совсем незаметно, он оказывается совсем близко, а я вздрагиваю, когда Роджер открывает душ, и на нас сверху начинает течь вода. Напор совсем небольшой, но этого достаточно, чтобы мои волосы вмиг стали мокрыми и тяжёлыми. Прикрываю глаза, подставляя лицо тёплому потоку воды, а Роджер тихо смеётся и, обняв меня за талию, прижимает к себе. Так близко, так невыносимо хорошо.

— Скажи, чего ты хочешь, — шепчет на ухо, а я теряюсь. Не умею я о таких вещах говорить… — Просто скажи, и я всё сделаю.

— Тебя хочу, — выдавливаю из себя и прячу лицо на его плече.

— Я и так весь твой. — Горячее дыхание обжигает кожу на шее, и я выгибаюсь навстречу сильному телу, его рукам, поцелуям.

Снова рывком поднимает в воздух, удерживая под ягодицы, и входит одним резким движением, и удивительное чувство наполненности проникает в каждую клетку организма. И не только от того, что Роджер во мне всем своим мужским естеством, нет.

Он пустил корни в душе, стал частью меня, и что бы ни случилось, я его не отпущу.

24. Роджер

— А теперь рассказывай, — требует Ева, когда сидим на кухне, оба с мокрыми после душа волосами, и уплетаем приготовленное накануне рагу. Между прочим, охренеть какое вкусное.

— Об Артёме? — переспрашиваю на всякий случай, а Ева сводит брови к переносице и постукивает вилкой по краю стола.

Делать нечего, собираю волю в кулак и пересказываю всё, что случилось накануне.