Корсар

Ева

Идём совсем недолго, минуя оживлённые проспекты и переполненные людьми улицы, пока не оказываемся в довольно тихом дворе обычной панельной многоэтажки. Вроде бы, работая в “Долине вкуса”, где только ни была, но здесь оказываюсь впервые. Оглядываюсь по сторонам, но не замечаю ничего примечательного. Ну, мало ли? Может быть, я просто не знаю, куда смотреть.

— Мы к кому-то в гости пришли? — спрашиваю, чуть не лопаясь от любопытства. Может быть, с кем-нибудь ещё из друзей решил познакомить?

Роджер молчит и идёт дальше, и мне кажется, что снова попала в тот день, когда привёл меня на кладбище, чтобы обнажить кусочек своей души.

Эти моменты его тщательно подготовленной, какой-то выстраданной откровенности кажутся мне особенно ценными. Он доверяет мне, а иначе не приводил бы туда, где живёт его память, и ходят стройными рядами призраки прошлого. Не знаю, может быть, он не одну меня посвящает в личные моменты своей жизни, но отчаянно хочется верить, что всё-таки значу для него чуть больше, чем те, другие. Которые просто “для траха”, как он однажды сказал.

— Можно и так сказать. — Останавливается возле детской площадки и смотрит себе под ноги, как будто найти что-то хочет, но не получается.

— Неподалёку, кстати, раньше были отличные турники, мы с Викингом часто занимались после школы, но лет десять как снесли. Магазин какой-то построили.

Усаживает меня на деревянное сидение качелей, а сам присаживается на соседнее. Протягивает руку в сторону и чуть-чуть подталкивает, и я улыбаюсь, когда внутри, где-то под ложечкой сворачивается тугой клубок предвкушения полёта.

— Неплохое было время, на самом деле.

— Наверное, — говорю, потому что не знаю, что ещё можно сказать в этой ситуации.

Это двор, где он вырос? Или они просто сюда приходили? — В детстве часто бывает хорошо."

"— А вон те окна, видишь? — Указывает рукой на дом, а я пытаюсь понять, куда именно мне смотреть. — Вот там, на пятом этаже, слева. Видишь?

Прищуриваюсь, чтобы лучше рассмотреть и всё-таки нахожу взглядом нужные окна. И снова ничего особенного — белые, пластиковые рамы, какие-то занавески по ту сторону мутных стёкол, всё как у всех.

— Да, вижу.

— Когда-то я жил в ней… ну, до всего случившегося.

— О, понятно.

— Я, когда освободился, мать к тому моменту уже умерла, квартиру продали кому-то.

Так что порог родного дома, — при этих словах горькая усмешка появляется на его губах, — больше ни разу не переступил. Но иногда сильно тянет, я прихожу, сажусь сюда и пару часов таращусь на окна, точно придурок.

— Ясно…

— Знаешь, зачем тебя привёл сюда?

Пожимаю плечами, отталкиваясь ногами от земли. Качели слегка скрипят, но с каждой секундой раскачиваются всё сильнее, от чего перехватывает дух и хочется взлететь куда-то в небо. И лететь, рассекая слои атмосферы.