Корсар

— Аж все дела свои бросил, жену молодую одну рыдать оставил и к сыну примчался. Я прямо тронут. До глубины чёртовой души.

— Не ёрничай, Родя.

— Посоветоваться забыл.

Они совсем не похожи, но есть в них нечто общее: внутренний стержень и сила, которой не выходит сопротивляться.

Пытаюсь отойти в сторону, потому что кажется: я здесь точно лишняя. Им определённо нужно поговорить наедине, мне лучше поехать домой и убрать наконец осколки. Но Роджер удерживает на месте, сжимая пальцами предплечье так сильно, что, наверное, след пальцев останется.

— Как ты меня нашёл? — спрашивает Роджер, а в голосе звенит сталь.

— Витя сказал, что ты обо всём узнал… я звонил тебе всё утро, но безрезультатно, телефон выключен. Домой к тебе заехал, но и там тихо.

— И ты сунулся сюда, да?

Отец хмурится, но молчит, лишь кивает. На его холёном лице, на миг отражаются эмоции, но мужчина быстро берёт себя в руки. Только в глазах мелькает непонятное выражение, объяснения которому найти так и не удаётся.

Одно я поняла точно: между этими двумя всё далеко не просто.

— Я знал, что ты можешь быть здесь… сегодня.

Это последнее слово, как уточнение, заставляет Роджера вздрогнуть.

— Поговорить, значит, хочешь? — задумчиво спрашивает Роджер, поглаживая бороду. — А может быть, я не хочу. Рассматривал такой вариант?"

"— И я не могу тебя заставить… никогда не мог. Но ты попробуй хоть раз в жизни наступить себе на горло. Я же с миром пришёл.

— С миром — это хорошо, — усмехается Роджер, а я вздохнуть боюсь, когда такой силы напряжение невидимым канатом протянулось от отца к сыну. — Ладно, пошли в бар, пообщаемся, так сказать, на нейтральной территории.

— Как скажешь, — соглашается отец и переводит на меня взгляд почти чёрных глаз.

— Папа, это — Ева, — говорит Роджер, обнимая меня за плечи.

Киваю, а мужчина сверлит меня взглядом, будто пытаясь под кожу влезть.

— Виктор Сергеевич, — бросает и скупо улыбается, а мне совсем неуютно становится, потому что такой человек слишком непрост. Веет от него холодом, точно от арктических ледников, и я даже слегка ёжусь, точно и правда наступила зима.

А ещё, мне кажется, совсем ему не понравилась. Ну и ладно, случается.

Когда Виктор Сергеевич отворачивается и направляется вперёд уверенной походкой, останавливаю Роджера и тихо говорю:

— Я поеду, ладно?

Он удивлённо заламывает бровь и отрицательно машет головой.

— С какого это перепуга?

— Слушай, пообщаетесь вдвоём, вам же это нужно. Вечером встретимся.

Пару секунд молчит, размышляя, но после глубокая складка между бровей разглаживается, и он спрашивает:

— Уверена? Не обидишься?

— Глупый? Конечно же, нет.

— Уговорила, — усмехается и тянется к карману. — Возьми тогда ключи, дома меня подожди.

От этого простого и такого обыденного слова сердце сладко замирает.