Корсар

— Это, в сущности, связано с тем, почему я напился, — продолжает, а я раскачиваюсь всё сильнее и сильнее. — Ты же просила рассказать, поэтому вот… просто здесь мне становится чуть проще о многом говорить. В общем, Урод жив, я видел его вчера.

Торможу пятками, чуть не лечу кубарем вниз, лишь чудом удерживаясь на сидении, когда до меня доходит смысл этих слов.

— Это твой отчим, правильно? — переспрашиваю на всякий случай, хотя мне и так всё ясно. — Его же ты уродом называешь, да?

— Именно. Я ехал на треки, застрял в чёртовой пробке и вдруг увидел его в салоне обшарпанного внедорожника.

Лишь на несколько мгновений, но этого хватило. Не поверил сначала, подумал, что померещилось, но всё-таки это был он.

— Ты же думал, он умер… — единственное, что удаётся выдавить из себя.

Спрыгиваю на землю и начинаю расхаживать из стороны в сторону, потому что так всегда, с самого детства легче думается.

— Ага… я не выдержал, — продолжает, глядя на окна уже чужой квартиры. — Поехал к Викингу, потому что должен был выяснить, почему врали столько лет. Я должен был, понимаешь?

— Они?

— Отец и Викинг, — вздыхает и переводит на меня взгляд, в котором слишком много боли.

— Они хотели как лучше, я понимаю, но ложь от этого меньше не становится. И это, мать их, меня убивает!

Последнюю фразу он почти выкрикивает и бьёт кулаком по железной трубе, к которой крепятся качели. Раздаётся глухой звук удара, лёгкий звон и шипение Роджера, потому что, наверное, слишком сильно ударил.

Подхожу к нему, беру его руку в свою и прикладываю её к сердцу.

— Я люблю тебя, — говорю единственное, что считаю уместным в этой ситуации. Всё равно никаких слов больше не смогу для него найти.

Роджер смотрит на меня несколько мгновений, не моргая, словно гипнотизирует. После зарывается пальцами в мои волосы на затылке и слегка сжимает.

— Ева-а, — протягивает, упираясь лбом в мой, а дыхание из груди вырывается натужно, с нездоровыми хрипами. — Ты единственная за всю эту долбанную жизнь готова принять меня со всем тем дерьмом, что я таскаю в себе.

Он целует меня в макушку, а я закрываю глаза, чтобы не растерять то тепло, что плещется внутри.

— Родя, сынок, — раздаётся совсем рядом, а я чувствую, как напрягается Роджер.

Словно закостенел при звуке этого голоса.

— Отец… — выдыхает, а я отстраняюсь.

Оглядываюсь и вижу перед собой немолодого мужчину, невысокого и довольно стройного, с зачёсанными назад седыми волосами. Ему, наверное, лет семьдесят, может, чуть меньше, но в почти чёрных глазах горит такая жажда жизни, что почти сразу забываешь, что перед тобой — весьма немолодой мужчина.

— Мне Витя позвонил сегодня, — произносит низким уверенным голосом. — Я приехал поговорить.

— Какая честь, — усмехается Роджер, глядя на отца.