Корсар

Но тонкие пальцы уже задирают мою футболку, касаются кожи на спине, а я орать готов, до какой степени это приятно. Проводит короткими ногтями вдоль позвоночника, а внутри меня плотина рушится, и чистые эмоции накрывают с головой.

Мгновение и моя футболка летит куда-то в сторону, а я даже не задумываюсь о том, что Ева шрамы мои увидеть может. В этот момент не существует ничего, кроме общего кислорода и приглушённых стонов, которые ловлю ртом, выпиваю досуха, без остатка.

Не знаю, осознаёт ли сама, что делает со мной, когда так податлива в моих руках.

— Надо остановиться. Понимаешь это? Я старый, я не нужен тебе… Только скажи, и я сразу прекращу.

Ещё пытаюсь воззвать к её благоразумию, если уж своего не осталось, а мой голос больше похож на хрип раненого зверя, но Ева снова целует, и это окончательно разрушает стену из бронированного стекла, за которой ещё пытался спрятаться.

Поднимает руки, когда футболку эту чёртову срываю с неё. Лихорадочно, точно конец света буквально через секунду, покрываю поцелуями тонкую шею, спускаюсь вниз, прокладывая влажную дорожку вдоль пульсирующей жилки. Касаюсь языком кожи на плече — нежной и бархатистой, сладкой, — и из губ Евы вырывается стон, когда грудь через бельё ладонью сжимаю. Мне нужно больше, нужна она вся без остатка, но ведь не здесь же! Но остановиться практически невозможно, хоть и пытаюсь тормозить изо всех сил. Не выходит. Только не сейчас. Только не с ней.

— Ева… — выдыхаю, когда бельё летит на пол, а перед моими глазами открывается вид на самую красивую грудь на всём этом долбаном свете. Идеальные полукружья, с тёмными ореолами сосков…. — Божественно.

Прячет лицо на моей груди, бурчит, что должно же в ней быть хоть что-то красивое, приглушённо смеётся, а я прижимаю её к себе и лишний раз убеждаюсь, что больше не смогу отпустить. Больше того, позвоночник через задницу вырву тому, кто посмеет у меня Еву забрать.

Несколько мгновений стоим, не шевелясь, точно замерли мухами в янтаре, но всё-таки Ева отнимает лицо от моей груди и в глаза смотрит.

— Спасибо тебе, — говорит и до щеки моей дотрагивается. Прохладные тонкие пальцы гладят скулы, поглаживают бороду, которую совсем недавно подстриг, даже сбрить хотел, но в последний момент передумал, потому что слишком привык видеть в зеркале свою рожу именно такой. — Просто подумала, что должна это сказать.

Наши тела так близко, но в этот момент мы почти целомудренны, штаны даже на месте. И как бы мне не хотелось разорвать их на части, понимаю, что не должен этого делать. Во всяком случае, не здесь. Не знаю, девственница ли Ева — такие вопросы всегда волновали меня в самую последнюю очередь, — но наш первый раз не должен быть в стенах ресторана. Впервые за многие годы мне хочется сделать всё правильно.