Корсар

Букеты, конфеты, прочая ерунда, которую так любят девушки. Разве Ева не достойна этого?

— За что? — Наматываю толстые тяжёлые пряди на пальцы, а воспалённая фантазия подбрасывает кадры, как по подушкам моим волосы рыжие разметаются… — Я ничего особенно не сделал.

Находиться так близко к ней, почти голой, в объятиях сжимая до боли, и просто разговаривать? Что-то в этом есть, неуловимо прекрасное, призрачное, но наполняющее теплом изнутри.

— Ты что? — удивляется и кладёт ладони мне на грудь, где белеют шрамы. Гладит каждый, даже те, что татуировками замаскированы. Потом целует один, находящийся на плече, а у меня член болезненно дёргается. Если так продлится ещё хоть пять минут, спущу в штаны, как подросток. — Ты замечательный. Даже, наверное, сам не знаешь, насколько.

Её вера в то, что я хороший пугает и придаёт сил одновременно. Не хочется разочаровывать и страшно, что именно так всё и случится.

— Ага, я именно такой, — усмехаюсь и целую Еву в макушку. — Чудо как хорош, аж сам себя поцеловать мечтаю."

"Надо одеваться, пока снова кто-то не вошёл и не напугал её. Стараюсь не думать, к чему ведут наши игрища, потому что снова заклинит, и тогда мы выберемся отсюда, в лучшем случае, к завтрашнему утру.

— Мне домой нужно, — произносит Ева тихо и взгляд отводит. — Вдруг Артём вернулся уже?

Мысли о её непутёвом брате раздражают, но стараюсь не беситься, чтобы не наделать глупостей.

— Волнуешься? — Целую в плечо, а она вздрагивает, когда снова чуть кожу прикусываю.

Мне нравится её реакция на мои прикосновения и поцелуи. Тело не умеет врать, особенно такое чувствительное, как у Евы.

— Да… — Голос прерывистый, а воздух из груди вырывается со свистом, когда медленно губами ниже спускаюсь и, достигнув манящего соска, сначала облизываю его, а потом чуть прикусываю. Не могу остановиться, не касаться её не могу, хоть разум вопит, что нужно тормозить. Но наплевать, я хочу этого, а Ева не останавливает, лишь вперёд подаётся и пальцами в волосы мне зарывается, ближе притягивая голову. — Ох…

Наслаждаясь её вкусом, руками в своих волосах, тихими неконтролируемыми стонами, буквально с ума схожу от острого желания взять Еву прямо здесь и сейчас. Но всё-таки останавливаюсь, пока напряжение внизу живота ещё хоть как-то терпеть можно, потому что ещё немного и рухну в непроглядную тьму, утаскивая Еву за собой. Знаю, что если сорвусь, то ведь никакие доводы воспалённого разума не спасут её от меня.

Успокаиваю себя мыслью, что скоро она будет вся моя. Просто не в этом дурацком месте, но будет и желательно в ближайшее время, пока меня паралич не разбил. Такое себе самовнушение.

— Хорошо, сейчас отвезу тебя, — произношу и буквально заставляю себя объятия разжать и в сторону отойти.