Красавица

– Все в порядке?

– Да.

Его руки скользнули выше.

– А так? – Кровь стучала в его груди.

– Да.

Его большие пальцы коснулись нежной кожи у нее между ног.

– А… так?

– Бастьян, – Селина откинула назад голову, все ее тело дрожало, – пожалуйста, я… что?"

"Ее вопрос привел его в чувства. Она резко села, щурясь сквозь темноту, пытаясь рассмотреть что-то на противоположной стене. Затем оттолкнула Бастьяна, и из ее горла вырвался вопль, от которого кровь стыла в жилах.

Бастьян развернулся, выхватив револьвер одним быстрым движением. Затем устремил взгляд туда же, куда и она.

Тьма была густой и глубокой. Полоски света, тянущиеся из-за открытых дверей у входа в спальню, мешали разглядеть что-либо дальше кровати. Бастьяну потребовалась лишняя секунда, чтобы понять, почему Селина закричала. Осознать, что заставляет ее теперь рыдать.

Он рухнул на колени, револьвер упал на обюссонский ковер.

«Все всегда заканчивается кровопролитием».

Там, у балкона с книгами, высоко над их головами, лежала оторванная рука, сжимающая сломанную ивовую ветку, с которой капала кровь. На перилах покоились алые остатки того, что было отрубленной человеческой головой, чьи черты лица изуродовали когти зверя.

Но все это было неважно. Все это не могло скрыть правду о том, кому принадлежала голова. Не от Бастьяна.

Найджел.

На стене над лужей крови красовался символ:

Зима, 1872Улица БьенвилльНовый Орлеан, ЛуизианаЛед становится тоньше под ногами моих врагов. Под ногами их друзей и родных.

Теперь он знает, что я отниму у него всех, кто дорог ему в этом мире. Я не проявлю милосердия. Я буду отнимать, и отнимать, и отнимать, пока у него не останется ничего.

Скоро они поймут, что для меня нет пределов. Ибо защитные стены Никодима уже пали. Мною отнят последний оставшийся у него бастион. Теперь ему неоткуда ждать помощи. От моей мести ему не спастись.

Он будет пытаться защитить свою семью (что и делал веками), но уже не приходится сомневаться в том, кто выйдет из этой битвы победителем. У меня все козыри. Все двери передо мной открыты. Для меня нет слишком больших высот. В этом аду от меня не утаиться.

Я стою в тени, глядя на отель «Дюмейн». Вижу, как члены его Львиных Чертогов шныряют во тьме.

Я являюсь свидетелем того, как бесполезные офицеры полиции заходят в огромное здание. Я слышу, как они разговаривают. Как она плачет, как он рвет и мечет. Как все они оплакивают то, что потеряли.

Потери жалят, верно?

Но меня тоже жалило, когда я лишился всех, кто был мне дорог. Когда все, что имело для меня цену, разбилось на осколки и обернулось пылью под ногами.

По моей коже бегут мурашки при виде этого. Моя душа парит на свободе.

Не знает, что теперь это личная война.