Лабиринт Ванзарова

Придержав дверь, он сунул голову внутрь и увидел, как Ванзаров крадется к прилавку, за которым виднелась плюшевая гардина, скрывавшая вход в конторское помещение. Было темновато, но пристав готов был поклясться: ткань шевелилась сама собой, будто привидение. Он зажмурился, потряс головой и посмотрел снова. Гардина затихла, около нее уже находился Ванзаров. Чуть пригнувшись, он отвел в сторону плюшевую помеху и сделал бросок. Раздался испуганный крик, высокий и пронзительный. Хомейко не испугался, сообразил, что случилось. Распахнув дверь, вошел как законный представитель полицейской власти.

Ванзаров вывел женщину в черном полушубке, держа за локоть, который был приподнят, как крылышко. Бедняжку скособочило, она жалобно постанывала.

Пристав не знал жалости.

– Как это понимать, мадам Морозова? – вопросил он строжайшим тоном.

– Николай Иванович, голубчик, спасите, – молила преступница, которую повели на расправу.

Ванзаров выпустил пойманную. Мучить женщин он считал невозможным. А силу применять исключительно при попытках его женить.

Мадам Морозова принялась тереть больное место и охать.

– Жду ответа, – напомнил пристав.

– Ах, оставьте… Мне больно… Что за зверские манеры, господин Ванзаров… Напал, как коршун.

– Как вы тут оказались, мадам Морозова? – не унимался Хомейко.

– А что такого? Зашла в магазин, проверить, как тут обстоят дела… Мало ли что…

– Магазин был опечатан, входить воспрещено."

"– Неужели опечатан? – спросила она тоном наивной девочки. – Я и не заметила. Просто открыла дверь своим ключом.

– Если бы дернули дверь, печать сломалась, веревка осталась цела. Но печать цела, а веревка разрезана, – сказал Ванзаров, за что получил взгляд, каким женщины награждают виновника разрушенных иллюзий.

Иногда – иллюзий всей жизни. Не в этот раз, конечно. Но все же…

Хомейко протянул руку.

– Извольте ключи от магазина.

В его ладонь легло кольцо с ключом от врезного замка.

– За срыв полицейской печати полагается десять суток ареста, – безжалостно продолжил пристав. – Мадам Морозова, извольте проследовать в участок. Ближайшие дни проведете в камере.

Убедившись, что жалости не дождаться, вдова молитвенно сложила ручки.

– Николай Иванович, миленький, ну простите меня, глупую, ну вы же меня знаете… В доме у нас бывали, от мужа моего подарки получали на именины и праздники, чай у нас пили, обедали… Простите меня… Замучилась, кухарка ругается, в доме денег совсем не осталось, в банке со счета Алексея Николаевича не выдают без завещания… Продуктов купить не на что… Думала, у него в конторе ассигнации найдутся… Ну простите меня, обещаю, больше не повторится…

Глупость в сочетании со слезами обычно действует безотказно.