Лабиринт Ванзарова

Простой вопрос: как Охчинский у вас оказался?

Догадка Обуха оправдалась: он давно подозревал, что Корпий настоящий врач, а не знахарь. Уж больно ловко справился с болячками. Но узнать настоящее имя было неприятно: будто родной Корпий стал чужим.

– Говорите: доктор больницы умалишенных?

– Совершенно верно."

"– Что же он, с ума сошел?

– Был подвергнут сильному гипнозу, после чего исчез. Вынужден напомнить о своем вопросе…

Обух знал, что Ванзарова не запугаешь и силой не сломаешь. Надо было шустро соображать: может, пригодится помощь зухера, чтобы отомстить? Что тут сомневаться: такой союзник лишним не будет.

Зверь уж больно опасный. Старшина встал и предложил отойти от дверей лавки, у которых терлись Мишка с Петькой. Незачем лишние уши. Обух проковылял до ларька под скошенным козырьком, что торчал посередке двора, и оперся на локти, будто торговец.

– Не сам он к нам прибился, привели его.

– Почтовый привел? – спросил Ванзаров.

Вор не удивился: лихой зухер, насквозь видит. Опасный и толковый. Нужный союзник.

– Ваша правда, Филюшка постарался, – ответил он. И рассказал подробности.

В начале ноября Почтовый появился с человеком, который выглядел будто дикий зверек: в одном нижнем белье, сорочке и кальсонах, босоногий, мокрый, продрогший, волосы спутаны.

Филипп потребовал согреть бедолагу, накормить, одеть во что придется и держать на рынке. Обух не стал упоминать, что ему было заплачено триста рублей.

– Что требовалось от Охчинского?

Снова чужое имя. Обух невольно поморщился, щека напомнила о себе.

– Что возьмешь с блаженного – живи, радуйся… Добрый человек, мухи не обидит. Целый день сидит, в пустоту глядит… А если кого полечить надо, возьмется и будто во сне вылечит.

Наши его полюбили. Корпием назвали. Всегда с уважением относились.

– Когда Почтовый обещал его забрать?

– Кто ж его знает… Филюшка мне не докладывал.

– Наверняка за Корпия было заплачено. Только деньгами убедил помочь?

Нет, у зухера слишком бойкий ум. Не угонишься, надо с ним осторожно.

– Кто ж ему откажет, – ответил Обух, вспомнив ножик у горла.

– Почтовый представился сотрудником охранки? Этим пугал?

Не хотелось Обуху выдать страх, но кто же охранке отказать сможет? У них разговор короткий: раз – и ты уже в крепости.

– Мы документы не спрашиваем, – будто оправдываясь, ответил он. – Нам несложно приютить доброго человека…

– Он бывший филер, выгнан со службы, его описание в розыске в каждом участке столицы, – сказал Ванзаров.

Обух деловито кивнул: дескать, знаем, само собой. Но себя клял последними словами: с его-то нюхом поверил обману. Провели как щенка. Ну ничего…

– Почтовый часто заглядывал?

– Бог миловал, – ответил Обух. – Не являлся с той поры. Все было ладно.