Лекарь для захватчика

– Я каждый день прошу у богов, чтобы они дали Эсмару человека, который вернет мир и процветание этим землям, даст надежду на будущее, – говорит она, а я замираю.

Оглядываюсь, видя, что госпожа Ройс по-старчески медленно бредет к выходу. До меня долетает лишь сладковатый запах ее волос – запах булочек, ванили и меда. У меня сжимается сердце – что за клятву она дала взамен на свою просьбу?

Стискиваю зубы и повязываю свою пластину. Свет из небольшое оконца заливает алтарь, и я чувствую, как трепещет сердце.

____________________________

Упоминание этих пластин дается в главе 8.

Пластины из металла продавались в храмах, в часовне можно было молиться богам и просить их о чем-то. Взамен человек давал клятву и навешивал пластину на кольцо.

Глава 22

Соломон Финч

Император входит в кабинет мрачный и суровый, и мэтр Финч подскакивает из кресла и кланяется. Разговор обещает быть неприятным. Соломон Финч понимает это сразу, едва видит темно-синие глаза Реигана Уилберга, в которых плещется страшное раздражение.

– Какие новости, мэтр? – спрашивает он сквозь злую усмешку. – Как себя чувствует моя жена?

Весь месяц император работал, как проклятый.

Финч замечает это по легкой усталости, которая сквозит в его голосе.

– Ее высочество чувствует себя превосходно, – отвечает мэтр. – Ваша супруга чиста для вас и способна выносить наследника.

Уилберг вскидывает взгляд. Морщинка между его бровей разглаживается, а раздражение отступает. Кажется, какая-то невидимая струна лопается, и император с выдохом опускается в кресло, сглатывает и укладывает руку на столешницу – рука эта, обвитая венами, жилистая и крепкая, вынуждает Финча испытать странный трепет. Прежде Реиган Уилберг казался ему вспыльчивым, бойким молодым мужчиной, сейчас – матерым зверем.

Война его закалила, а смерть отца сделала мрачным и злым. Но было еще что-то… и Финч не мог определить, что именно. Возможно, тоска? Пустота? Или нечто иное, о чем и сам император вряд ли задумывался.

– Ваше величество, мы получили эфир, – неожиданно хрипло признается Финч.

Он думал, что расскажет это иначе, но не вышло. Соломон Финч был слишком потрясен, и даже долгий путь до дворца не сгладил это. Стоило вспомнить произошедшее, и все его внутренности переворачивались.

– … и опробовали его, – произносит мэтр. – Так вышло, что я стал свидетелем операции, и я до сих пор не могу понять, как это возможно."

"Взгляд Уилберга поджаривает, словно праведный огонь. Если раньше Финч был уверен, что император безразличен к своей жене, то теперь он был готов биться об заклад, что нет. Совсем нет.

– На самом деле, – продолжает мэтр. – Я восхищен познаниями ее высочества в области врачевания и естественных наук.

Глаза императора – штормовые, умные и проницательные – медленно сощуриваются.