Лекарь для захватчика

Но Финч вдруг продолжает, потому что его жжет изнутри ощущение несправедливости, ведь с каких-то пор он настолько проникся к изгнаннице, что готов защищать ее. До последнего. И это тоже было невероятно, ведь Финч был закоренелым трудоголиком и никогда не испытывал чувств к женщине. Впрочем, и сейчас это было не влечение, а скорее признание иного, более сильного ума.

– Не проходило и дня, чтобы ее высочество не читала книгу или не изучала какой-нибудь вопрос. Рьен преобразился. Дети в деревне обучаются у храмового учителя, работники получают довольствие.

Я никогда не видел, чтобы женщина так ловко и грамотно управляла наделом. Староста Брин ежедневно приезжает в замок, докладывая обо всех делах, в которых ее высочество принимает участие, советуется с ее высочеством по любым вопросам. Что касается ее лекарских изысканий, то мы получили эфир, имея изначально лишь вино и железный купорос. Много раз мы терпели неудачу за неудачей, потому что его изготовление требовало обширных и глубоких познаний. Но природу знаний ее высочества я не могу определить, но, несомненно, склоняюсь перед ними. Ваше величество, – и сердце Финча подкатывает к самому горлу, потому что он подходит к краху и сам это знает: – Познания ее высочества необходимы Эсмару. Она невероятная женщина. Ее характер разительно отличается от того, что я знал прежде. Поведение и манеры безупречны. Она ни разу не говорила дурного и ни секунды не провела в праздности.

А затем мэтр обреченно ждет, что его величество разозлиться, но этого не происходит – император постукивает пальцами по столешнице, а в глазах – веселье и азарт. И, кажется, что некая пустота отступает и пробуждается иное – сильное, открытое и давно забытое.

Того самого бойкого молодого человека, каким Реиган был когда-то.

Пальцы, лежащие на столешнице, замирают, и Финч наблюдает за ними с опаской, словно за огромным тарантулом, способным за секунду впрыснуть яд в его кровь.

– Вы уверены в ее изобретении, мэтр? – спрашивает император.

Финч снова ощущает трепет благоговения, вспоминая при каких обстоятельствах он убедился в действии эфира всего два дня назад. Он кивает, а перед его взором уже встает картина: мечущаяся в постели Олья, неспособная родить, и спокойная Антуанетта, позволяющая женщине вдыхать испарения эфира.

А затем ее высочество производит, как она говорит «акушерский поворот «на ножку», и вскоре на свет появляется ребенок.

– Надеюсь, вы сможете изготовить эфир самостоятельно? – холодно интересуется император.

– Ваше величество, – осторожно произносит мэтр, – потенциал ее высочества очень велик. Я прошу вас не отлучать ее от наук и дать возможность реализовать все свои знания на благо Эсмара.