Сценарии судьбы Тонечки Морозовой

Тут мать была большой мастерицей! С ней словно все время происходило нечто интересное. Например, она рассказывала, что встречала на улице Правды какую-то необыкновенную собаку по кличке Обама. «Да, да, девочки, так и есть, его зовут Обама, он живет при студии, где делают разные программы, а во дворе у него будка, а над будкой табличка «Барак Обамы»!» Этот мифический Обама со временем обрастал подробностями: то в миске мать своими глазами видела жареную курицу – целиком, то его в самую жару поливали из шланга – Обама якобы в это время стоял в огромном аквариуме и блаженно жмурился от прохладной воды.

В общем, сплошное вранье!

Мать приезжала, жевала булку, рассказывала истории, расспрашивала Даню о суахили и стихах Гумилева, советовала Джессике поступить на курсы русского языка и литературы при университете, за всеми ухаживала и всех любила, как обычно, но как только уезжали гости и бабушка усаживалась с книжкой в любимое кресло, мать наспех, словно совершая нужную, но надоевшую процедуру, целовала Настю и уходила к себе.

Настя была совершенно уверена, что в первый же вечер после того, как «чудовищный обман» оказался раскрыт, мать начнет каяться, рыдать и рассказывать дочери что-нибудь трогательное о трудностях своей жизни, а Настя будет ее от души презирать – чтоб знала, чтоб почувствовала!.

Мать словно ускользала от дочери, а дочь ни за что на свете не хотела сама начинать разговор, ведь в конце концов мать врала ей, а не она матери!..

Вот и вчера вечером Настя, поглядывая на мать, сказала, что утром поедет «в одно место», по делу, очень рано.

– Что это за место? – сразу же спросила бабка, а мать вообще ничего не спросила.

Настя с мстительным видом сообщила, что это съемочная площадка и «ее пригласили».

– Что ты там станешь делать? – не отставала бабка.

Настя сказала, что ничего не станет, а просто понаблюдает, как работают настоящие люди – артисты, режиссеры и прочие.

– Понаблюдай, понаблюдай, – сказала бабка. – Тебе это пойдет на пользу.

Мать рассеянно зачерпнула из вазы орехов, поцеловала Настю, пожелала всем спокойной ночи и удалилась.

И больше ничего! Ни-че-го!

Ни наставлений, ни уточнений, когда будет, ни выяснений, с кем пойдет и кто, собственно, дочь пригласил на эту самую съемочную площадку!.

…Может, она меня разлюбила, уныло думала Настя, поднимаясь следом за Джессикой в свою комнату. Или никогда не любила, а теперь отпала необходимость притворяться?"

"Из этой страшной мысли потом получились рыдания над отцовскими «Каменными кентаврами времени» и трудные размышления, и невозможность продрать глаза, когда запиликал проклятый будильник!..