Сценарии судьбы Тонечки Морозовой

 – И потом! Нужно узнать, что пропало из храма!

– Можно подумать, этого нельзя было узнать на лавочке!

Тонечка хотела было возразить, но вошел отец Илларион с подносом, который он тащил за две ручки. На подносе разномастные чашки, турка и плетенка с сухарями и сушками.

– И вот я думаю, – начал он, как будто продолжая разговор, – что уж больно подозрительная кража! Ничего другого не взяли, а ковчежец забрали!.. Именно этот!

– Что забрали? – не поняла Тонечка.

– Ковчежец, – повторил батюшка и улыбнулся. – Ну, ковчег-то знаешь?

Тонечка кивнула не слишком уверенно.

– Да не тот, который Ной соорудил, – сказал отец Илларион. – И не тот, который ковчег Завета, и не тот, что часть иконной доски!..

– Это все ковчеги? – пробормотала Тонечка, чувствуя себя диким человеком.

…Она часто повторяла дочери: «Настя, ты дикий человек!», например, когда та спрашивала, почему «Тихий Дон» считается великим романом.

– Ковчег – ящик. Бывает мощевик, где святые мощи хранятся, это рака называется. А бывает совсем небольшой, как ларец, – ковчежец! Для книг, реликвий всяких. Он у меня дальше всех запрятан был, от досужих глаз да от греха! Никто о нем не знал, только отец дьякон, а его-то и нету.

Тонечка пригубила кофе – вкусный, крепкий! – и потянулась положить себе сахару. Она любила, чтоб сладко.

– Вы расскажите толком, батюшка, – попросила она. – Вы когда пропажу обнаружили?

– Да назавтра после того, как мы с вами в храме на полу отдыхали! Я по верхам в тот же день посмотрел – ничего не взято. Ну, думаю, уберег Господь, спугнули мы лихоимцев. А ночью все думал, думал, и тревога меня взяла за ковчежец. Окоротил себя – спрятан надежно, кто о нем может знать! Утром пришел, открыл тайничок в полу – а его и нету.

Федор Петрович уже не выглядел раздосадованным, слушал с интересом.

– Что за ковчежец, откуда?

– Да все из одного источника, я матушкам рассказывал! Был у нас благодетель из бандитов, Дима Бензовоз, так его звали. Так он в храм жертвовал щедро! Но самый драгоценный дар – этот самый ковчежец.

– Он что, золотой? – спросила Тонечка с жадным любопытством.

– Деревянный он, – словно оскорбившись за реликвию, с сердцем сказал батюшка. – Резной. Ну, серебром отделан, конечно, самоцветами.

Другое дело, что принадлежал он царю Алексею Михайловичу Тишайшему и подарен ему был родом Милославских, когда супруга Мария родила первенца Дмитрия. Первенец прожил всего год, считался наследником престола. А царица Мария, как известно, как раз к роду Милославских и принадлежала. Девятнадцать лет Алексею Михайловичу было, когда первенец его родился, и в ковчежец он волосики с темени наследника прятал – так полагалось от сглаза. Только младенец все равно преставился.

Федор Петрович, кажется, изумился.