Сценарии судьбы Тонечки Морозовой

– На следующий день я встретила на работе вашего мужа. Он был пьян, плакал и кричал, что Свету убили и его тоже убьют. Я хочу выяснить, как связаны две смерти – вашего мужа и Дольчиковой.

– Беспокоитесь за дочь?

– Да, – просто сказала Тонечка.

– Понятно.

…Если без лицемерия, пронеслось в голове у Тонечки, то все просто и понятно.

Зоя встала, подошла к столу и нажала кнопку на телефонном аппарате.

– Наташ, сделайте нам чаю, – попросила она задумчиво. – Или вам кофе?

– Лучше кофе.

Зоя вернулась на свое место напротив Тонечки, села боком и стала рассматривать весеннее небо за окном.

– Не знаю, говорил вам Саша Герман или нет, но мы с Василием много лет не живем вместе. Считать его подружек я давно перестала, кто там к нему ходил, когда, зачем! Понятия не имею.

– Но он вам все время звонил, – утвердительно сказала Тонечка.

Зоя перевела взгляд на нее.

– Откуда вы знаете, если с ним не жили?

– Я слышала, – объяснила Тонечка. – В буфете. Он плакал и кричал, что должен вам позвонить, вы что-нибудь придумаете.

– Ах, слышали!..

Дверь распахнулась без стука, и девушка из приемной внесла поднос с чашками и чайником.

Еще, кажется, были конфеты. Тонечке очень хотелось есть.

Должно быть, есть конфеты в этом кабинете не полагается, и держат их исключительно для посетителей, но она съест! Возьмет и съест… две! Она же и впрямь посетитель!

Голодный."

"– Он звонил, это правда, – сказала Зоя, когда за секретаршей закрылась дверь. – Мы разошлись, но он был абсолютно уверен, что его проблемы как были, так и остались моими. Он не хотел ничем заниматься, кроме… творчества. Никогда.

Тонечка слушала очень внимательно.

– И вы решали его проблемы?

– По привычке.

Мы прожили вместе лет пятнадцать, за это время вырабатываются вполне устойчивые привычки.

Тонечка отлично знала про «устойчивые привычки» и про то, как они вырабатываются!.. После смерти мужа она много лет прятала прикупленную на Новый год бутылку шампанского так, что ее потом никто не мог найти, даже она сама.

– Ему в голову не приходило, что мы разойдемся и тогда он станет жить без всякого моего участия. Меня это забавляло. Я ему даже как-то сказала об этом! Но он не очень понял, что я имею в виду. Он считал себя гением, а гения нужно беречь, ухаживать, обслуживать, выслушивать.

Гению можно все, а посредственности ничего. В нашем союзе посредственностью была я, а он только творил. И ему нужны были эмоции – понятное дело, на стороне. И поддержка – ясное дело, моя. Кто, кроме меня, стал бы его поддерживать!..

Тонечка уставилась на собеседницу.

Ее собственный муж был точно таким же!

Он страдал без причины, рыдал без повода, врал без зазрения совести, скандалил без удержу.

«Я же писатель! – кричал он и швырял в Тонечку первым, что подворачивалось под руку.