Лилия для Шмеля (СИ)

Вот только ширина проспекта царская.

По нему мчались конки с пассажирами, сидящими даже на крышах. Рельсы для местного общественного транспорта пересекали улицу в нескольких местах. Так же спешили извозчики, повозки и кареты. Нет, не просто кареты, а КАРЕТЫ!

Отполированные до блеска, они невольно обращали на себя внимание. Несмотря на грязь, колеса с яркими ободьями оставались чистыми. А что уж говорить об ослепительных гербах?! На рифленых частях тусклые солнечные лучи так и играли, заявляя простолюдинам, что аристократы — это нечто восхитительное, недосягаемое, лучезарное, лучшее.

Я думала, что сейчас мы тоже поедем на конке, но нет. Из-за экономии денег своими ноженьками потопали в гору.

Мощеные тротуары от проезжей части отделяли аллеи с пожелтевшими деревьями, но от запаха навоза они не спасали. Кажется, когда мы доберемся до мэрии, амбре от нас будет исходить адское.

Чем дальше шли, тем более чинно выглядели горожане. Нарядные дамы с зонтами-тростями вышагивали, высоко задрав голову в смешных шляпках (про свою я вообще молчу). Мужчины в костюмах, выходившие из здания банка — давящего, монументального, с золотыми буквами на огромной вывеске. И между ними шныряли грязные мальчишки, пристававшие к прохожим. На нас они не обращали внимания, хотя… Стоило подумать, один прицепился к нам:

— Мадам, мадам, подайте на хлебушек?! — монотонно, заученно заканючил мальчика.

— Пшел с дороги! — высокомерно ответила Эндина, но попрошайка, давно привыкший, что без настойчивости и снега зимой не допросишься, не унимался:

— На хле-ебушек… — продолжал гундосить он препротивнейше, пытаясь схватить ее за юбку, за что и поплатился: она ловко отвесила ему пинок под зад и бросила гневно:

— Лети, голубушек!

Я дар речи потеряла. Понятно, в кого пошла младшенькая — в мамулю.

Вроде бы шли мы недолго и небыстро, но я взмокла и сбивчиво дышала. Да какое тут сбегать — не сдохнуть бы! Тело Корфины слабенькое, нетренированное, к ходьбе непривычное, еще сил от постной диеты почти нет. Да и ноги я промочила, поэтому когда наступала на левый ботинок, он громко чпокал. Из-за чего мать Фины снова начала злиться:

— Сейчас перейдем дорогу и наймем извозчика! Не изгваздай подол, клуша, иначе стыда не оберемся! — уверенная, что дело в шляпе, и мое сопротивление подавленно, она больше не стоила из себя заботливую мамочку. — В мэрии ступай на носочках, чтобы не позориться дырявыми ботинками!

Таща меня за локоть, она вышла к дороге и подняла руку, подзывая извозчика, но и с ним удалось договориться не сразу.

Первый, что подъехал к нам — толстый, красномордый — потребовал самерс.

— Это-то до мэрии? — возмутилась Эндина.

Тогда он дернул поводья и уехал.

Лишь с третьего раза нам повезло, и нас согласились довести за четыре поверса.