Лилия для Шмеля (СИ)

— Осанка! — напомнила Эндина, лично повязывая ленты шляпки на моем подбородке и застегивая тонкое, короткое пальтишко отороченное тоненькой полоской меха.

Я выпрямилась, и меня грубо подтолкнули под спину.

— Удачи, сестричка! — ехидно выкрикнула Дивия. — Без разрешения не возвращайся!

Так и хотелось пожелать ей возмездия, но стоило мне оказаться на улице, я застыла, рассматривая новый мир широко раскрытыми глазами.

После одиноких дней в унылой комнате шумная, оживленная улица поражала. Люди торопливо спешили по делам, рядом торговка надрывно кричала:

— Зелень! Свежая зелень!

Ей вторила другая, что толкала перед собой тележку с бидонами:

— Молоко! Свежее молоко! Му-у-у!

От неожиданного протяжного муканья я подпрыгнула. Думала, это сама торговка так голосит, народ завлекает, а оказалось, что за ней на веревочке идет корова…

Я загляделась и наступила в лужу.

— Корфина! — зашипела мать и больно сдала за руку.

Тут еще мимо пробежал мальчика с корзиной, от которой изумительно пахло пирожками.

— Пироги! Кому пироги?! Всего четвертак! Кому…

«Мне! Мне!» — хотелось жалобно пропищать, но я знала, что сегодня мне ничего вкусного не светит. Даже морковки вдоволь не наесться.

«И все из-за придурошного Флорина, разорившего семью до нищеты!»

Такая злость взяла. Хотелось вырвать руку из лап не моей матери, заявить:"

"«Баста! Адьос мучачос! На меня не рассчитывайте!» — и убежать, куда глаза глядят. Однако я сделаю это чуть позже, когда отойдем от дома и окажемся в более респектабельном районе. Ведь сегодня я одета прилично, внешне внушающую доверие — это поможет найти нормальную работу.

Но чем дольше мы шли, тем страшнее мне становилось. На улице, где еще клубились остатки тумана, кое-где продолжали гореть зеленые фонари. У красивых витрин дорогих магазинов двигались и крутились вывески. У кондитерской — наверно, из-за голода я больше обращала внимание на продуктовые лавки — перелистывались дощечки с рисунками пирожных, булок, тортов…

Вроде бы ничего особенного, только в этом мире еще нет электричества. А, значит… здесь есть магия!

Догадку подтверждал медальон, которым хрыч Унд проверял мою жизненную силу.

— Корфина! — зашипела мать, когда я оступилась на неровной мостовой и чуть не упала.

— Прости, мама, — пролепетала я, но было поздно: она намертво вцепилась в мой локоть — и фиг теперь сбежишь!

Мы миновали нашу узкую улочку, свернули к арке. А когда вышли из нее, я удивленно заморгала. Передо мной раскинулся большой проспект, настолько широкий, что дух захватывало.

За спиной остались узенькие, жавшиеся друг к другу, как опята на пеньке, двух-трех этажные домишки, а тут высились добротные четырех-пяти этажные здания. Чем-то они напоминали сталинки, что есть в каждом городе моего мира.