Любовь без поцелуев (СИ)

Толком не начавшийся день превращался в сумерки. Интернат, почти пустой, оживал – каникулы кончились. А здесь, в гардеробе, было пусто, ряды курток отгораживали нас от всех. Если бы…

– Опять ты этим своим одеколоном облился!

– У тебя разрешение спросить забыл! – огрызнулся я. Чего ему моя туалетная вода не нравится? Вот тоже, прицепился в последнее время…

– Чё за фигня? – подойдя совсем близко, он провёл рукой по тонким линиям на толстовке. Ааах, сволочь! Я едва сдержался, чтоб не податься вперёд за его рукой, о господи, я даже через одежду чувствую, какая она горячая…

– Это, – дыхание перехватило, но я сдержался, – это кельтский крест.

– Аааа, – Стас стоял близко и смотрел в упор. Я физически чувствовал на себе его взгляд и цепенел от этого. Хотелось шагнуть вперёд, выбросив из головы все мысли, положить ему руки на грудь, ощутить, какой он сильный и горячий, почувствовать его прикосновения… Безумие, здесь, в полутьме, между рядами курток, я смотрел на него и казалось, что весь мир исчез, провалился к чёрту, растаял, а мы остались одни.

– И что этот крест значит? – двумя пальцами он ухватил за ткань и, слегка потянув, тут же отпустил и я вздрогнул, просто представив, что он мог бы так мне…

– Ничего особенного, – выдохнул я, – просто узор.

– Ясно, – я ждал, что он скажет какую-нибудь гадость в своём стиле, но он просто стоял и смотрел на меня. Молчал и, как будто, ждал чего-то. Или мне показалось? Или нет? Или да?

Дыхание сбилось и губы пересохли, пришлось облизать. Я и Стас. Тут, одни, скрытые куртками. Мы с ним сто раз оставались вдвоём, особенно в последние дни. Ничего такого, это же Стас Комнин, бесчувственный, как гипсовый атлет на краю стадиона… Сердце стучало, как бешеное, где-то в горле.

Он молчал и продолжал смотреть.

Интересно, он сильно меня будет мучить перед смертью, если я попробую его поцеловать?"

"Поцеловать… Я глаза прикрыл, меня словно жаром обдало от этой мысли. Поцеловать его, этого придурка, почувствовать его губы на своих – сухие, горячие, покрытые обкусанными-обветренными чешуйками, с привкусом сигарет, дешёвой зубной пасты и крепкого чая… С ума сойти можно, как же это…

И это будет последним, самым безумным поступком в моей жизни, потому что Стас меня просто убьёт за такое.

Но зачем он стоит и смотрит на меня так внимательно, неотрывно, как будто хочет что-то сказать? Или мне это мерещится и я совсем с катушек съехал? Да, у меня едет крыша, определённо…

И неизвестно докуда доехала бы моя крыша и каких глупостей бы я наделал, если бы не чей-то голос: «Эй, Комнин, ты там? Давай, там уже народ подтягивается!»

– Щас я буду! – ответил Стас невидимке, на секунду отворачиваясь.

И всё, как сморгнуло. Наваждение исчезло, напряжение рассеялось.