Любовь без поцелуев (СИ)

Из-за холода, гнилого ноябрьского холода, которому пофигу на заклеенные окна. Из-за Игоря, который мне не даёт. Из-за Стаса, такого притягательного в своём безумии, из-за этого странного психа, искажающего реальность под себя. Я был рад, когда отец уехал. Не потому, что я полюбил это место – да будь оно проклято, да пусть оно сгорит! Нет. Мне было тяжело, отец – живое напоминание о «той» жизни, к которой он уезжает, а я остаюсь.

«Ну как ты тут, в порядке?» – спросил он.

Нет, папа, я не в порядке. Меня тут ненавидят и презирают. Тут плохо кормят и почти никогда нет горячей воды.

Тут очень скучно. Тут есть один парень, который сводит меня с ума, он полный психопат и, возможно, убийца, и как наждачкой изнутри кожи, когда думаю о нём.

«Ничего, пап, нормально...»

Ответ «настоящего пацана», которым меня считает Стас. Потом… Потом, когда закончится эта безумная эпопея в моей жизни, я пожалуюсь. Я пожалуюсь Спириту, я буду плакать, швыряться вещами, я напьюсь вдрызг и буду слушать грустную музыку. Но пока… Пока я должен быть сильным. Я сам это решил. Англия, Макс, помни.

Я выдохнул, когда отец уехал. Стас с интересом рассматривал, как он садится в джип.

«Пошли покурим», – сказал он мне и мы пошли. Курили, закрывая сигареты от пронизывающего ветра. Обыденность.

Через два дня каникулы заканчивались и мы устроили это «гранд-казино». Точнее, Стас устроил. Как обычно, Стас сказал – все сделали. И почему никому не приходит в голову с ним спорить? Мне, например.

Так я думал, стоя перед зеркалом в полупустом гардеробе.

– Эй, Макс, ты там? – Стас – собственным отрицательным персонажем – появился между рядами курток. Увидев его отражение в зеркале, я круто обернулся. До этого я видел его только в форменной рубашке, в спортивном костюме или каких-нибудь застиранных футболках.

Сейчас на нём была чёрная рубашка из матовой ткани с лёгким глянцевым рисунком. Я смотрел, не отрываясь. Не то, чтоб она ему шла…. К такой внешности, как у него, вообще сложно сказать «идёт». Но… Но выглядел он в ней ещё старше, лет на двадцать, как минимум, и как-то значительней, чем обычно.

А потом я рассмотрел вензель на нагрудном кармашке и принялся ловить отпавшую челюсть. Не зря рубашка показалась мне знакомой, у меня у самого таких несколько.

– Нихрена себе, откуда такой прикид? – я рассматривал, узнавая и пуговицы-заклёпки, и рисунок, и выпуклые швы, и чуть сужающиеся рукава.

– А? Рубашка? – Стас отдёрнул край. – В прошлом году выиграл у физрука. Ничего такая и, главное, мне пока как раз.

– Да уж, ничего… – Стас Комнин в рубашке D&G – странное зрелище. Как-то мимолётно вспомнилось, что физрук знал моего отца, мы с ним вместе покупали эти рубашки, мой отец любит дарить рубашки и галстуки…

– Хорош перед зеркалом вертеться, как девка, – он подошёл вплотную.