Любовь без поцелуев (СИ)

– Ладно, что встал, пошли. Что я тебе говорил про первый выигрыш, помнишь?

– Помню, всё я помню, склерозом не страдаю…

Мы вышли из-за курток, он – чуть впереди, я за ним, слегка одурело пялясь ему в спину. Как же меня повело-то, чуть на шею ему не бросился. Стыдоба казанская, Макс Веригин, ты ли это? Это точно тот Макс, который развёл испанца на секс на первом свидании? Тот самый, который трахает Романа Спирита? Это за ним бегал Александр Ямин, наша восходящая звезда большого тенниса?

Дааа, это Макс, упокой Господь его беспокойную душу. А что с ним случилось? Прыгнул неудачно или таблетку левую в клубе проглотил? Да что вы, нет! Полез целоваться к какому-то психованному гомофобу, а тот и не оценил своего счастья.

Да уж, представляю, что там за гомофоб, наверное, новый Адонис. Да, просто помесь Гиацинта и Геракла – Минотавр, когда увидел, прошиб все стены лабиринта и в море кинулся. Что ж, вечная Максу память, а ведь был совсем молодой, ещё жить и жить, пить и трахаться... В Англию мечтал поехать, на могиле Оскара Уайльда побывать…

Так я шёл, ругая себя, Стаса, весь этот мир, который вдруг, отчего-то, стал таким странным, неуютным и непонятным.

А Стас шёл впереди и совершенно не парился, в его голове были комбинации карт, люди, которых надо было обыграть, поссорить, люди, которым нужно было дать отыграться и подружиться – короче, его очередные «интеллектуальные» построения.

– Зачем тебе это? – спросил я его вчера.

– Мне скучно, – только и ответил он. Скучно ему, подонку.

И вот мы сидим играем – уже третий час. Стас и его команда выигрывают, проигрывают – в этом есть особый ритм. Как море.

Стас никогда не видел моря. Он вообще в жизни ничего толком не видел, даже за городом был всего несколько раз.

Всё его детство прошло во дворах, среди гаражей, на чердаках, в подъездах. Я не могу себе этого представить. Просто не могу.

– Ну, и какое у тебя желание? – спросил я после своего проигрыша, ожидая какой-нибудь пакости. Пойти нахамить директору? Разбить где-нибудь стекло? Дать «поиграть» мой смарт? Или что похуже?

– Я подумаю, – без улыбки ответил он.

Вот этого я точно не хочу. Когда Стас думает, это плохо заканчивается – и не для него, что обидно. Как будто у него в голове стоит какой-то переключатель, который не позволяет ему думать о чём-то нормальном.

Или, скорее, не так. Как будто у него в голове сорван этот самый переключатель, и он не видит разницы между правильным и неправильным. А сила притяжения тащит его в сторону всяких пакостей.

Как-то, примерно так, я думал, глядя на Стаса в чёрной рубашке, переговаривающегося с Вовчиком. Они считали деньги и «тип-топы», Стас вертел в руках выигранный недавно у Азаева складной нож. Нож явно нравился ему, да и выглядел неплохо – с металлическим драконом на рукоятке.