Иван Опалин

«И где счет в итоге получается меньше», — закончил про себя Петрович. Пока он почти не вмешивался, внимательно следя за ходом допроса.

— У меня много знакомых официантов…

«Которые с потрохами сдают тебя угрозыску, — мысленно договорил старый сыщик. — Нашел чем гордиться…»

— Опишите ваш вечер в ресторане, ничего не пропуская, — попросил Опалин.

— Вечер как вечер. — Радкевич пожал плечами. — Мы сели за отдельный столик, никто нам не мешал и не лез без спросу. Ели, пили… разговаривали… Потом поехали ко мне. Потом она ушла…

— Когда именно?

— Часов в шесть. Или семь.

Я не помню…

— Почему так рано? — поинтересовался Опалин.

— Потому что одна из соседок, старая карга, шпионит за мной и все докладывает моей бывшей жене.

— С которой вы разъехались и даже развелись?

— Вы женаты? — спросил Радкевич.

— Это к делу не относится, — отрезал его собеседник.

— Не женаты, иначе бы понимали. — Радкевич усмехнулся. — У женщин сильно развито понятие собственности в отношении мужчин, с которыми они жили.

«Черт возьми, — подумал Петрович, — какие обороты закручивает. Наверняка и книг много читал, и образование имеет выше среднего».

Но Петрович давно уже знал, что именно такие интеллигентные, легко изъясняющиеся литературными оборотами люди могут оказаться куда более жестокими и непредсказуемыми, чем самые матерые уголовники.

— Мы с женой не поддерживаем отношений, — продолжал Радкевич, — но иногда все же сталкиваемся у знакомых, и обычно она хорошо осведомлена… о моей жизни. По работе я завишу от ее отца. Он всегда хорошо ко мне относился, он вообще из тех, кто умеет отделять личное от служебного, но — я ему всего лишь бывший зять, а Раиса — его дочь.

Если она вздумает пожаловаться, у меня будут… сложности…

Судя по паузе перед последним словом, сложности предполагались вселенских масштабов.

— Вам известно, куда Елисеева направлялась, когда ушла от вас утром двенадцатого ноября? — спросил Опалин.

— Как куда? Домой…

— Пешком до Таганки?

— Почему пешком? Есть метро, эти, как их… автобусы, трамваи…

Ну да. И еще троллейбусы, ага.

— Вы уверены, что она собиралась вернуться к себе? Перед встречей с вами она поссорилась с родителями. Она не рассказывала… может быть, собирается к кому-нибудь из знакомых… или родственников…

— Не помню.

 — Радкевич задумался. — Кажется, нет… Нет.

— Вы видели, как она шла по улице?

— У меня окна выходят во двор. Я только видел, как она пересекла двор.

— Кто-нибудь следовал за ней?

— Нет. Я никого не заметил…

— Уверены?

— Уверен.

Итак, девушка рано утром выходит на улицу Горького, собирается ехать на Таганку, а вместо этого оказывается в Марьиной Роще в виде бездыханного тела. Загадка, однако.

— Я прошу вас хорошенько подумать, прежде чем отвечать.