Иван Опалин

— Повезло! Совпадение, понимаешь? Не было бы ее, он бы что-нибудь придумал… Сказал бы, что заблудился! А что? Ты же видел вчера, на что там все похоже в тумане… В трех шагах ни черта не видно!

Логинов заколебался. В глубине души он не верил в виновность Опалина и к тому же подозревал, что Бруно наводит тень на плетень, чтобы избежать выговора за драку с товарищем. Дисциплина для Терентия Ивановича была вовсе не пустым звуком, и все знали, что в этом смысле он строг до чрезвычайности. Но Келлер говорил так уверенно, что Петрович начал чувствовать некоторые сомнения. Он не хуже остальных знал, как надо расследовать дела, и в данных обстоятельствах Опалин — вне зависимости от того, был он действительно виновен или нет, — должен был оставаться на подозрении до тех пор, пока дознание не установит его непричастность.

— Когда Опалин пришел, агент Шмидт был еще жив и успел сказать несколько слов, — начал Логинов, отчасти для того, чтобы сменить тему. — Только я не уверен, что они могут иметь какое-то значение для расследования.

И он пересказал все, что им удалось расшифровать из слов умирающего.

— Это все понятно, — заметил Филимонов, слушавший его внимательно, — но при чем тут арка? Почему арка?

— Может быть, не арка, а арг — скверный, злой? — проворчал Келлер.

 — Просто Ванька опять его не понял… Если, конечно, он вообще все не придумал.

— Арка — это слишком сложно для Опалина, — возразил Петрович, в котором взыграл дух противоречия. — И зачем ему что-то придумывать? Он мог просто сказать, что Генрих ничего не говорил… Если Ваня действительно заодно с бандитами, во что лично я не верю.

Терентий Иванович усмехнулся.

— Кажется, вы упускаете из виду, что о засаде знал не только Опалин.

Знали о ней и остальные сменщики. Верно?

— Э-э… да, — пробормотал Логинов. — То есть Бруно, Валя Назаров и Вася Селиванов. Он сейчас в больнице, но пару смен он в засаде отсидел. Затем его место занял Опалин, которого изначально привлекать не собирались. Рязанов от сменщика отказался и все время был на месте…

— Послушайте, — вмешался немец, которому крайне не понравилось, что только что прозвучало его имя, — это несерьезно… Половина угрозыска знала о том, что мы охотимся на Стрелка.

— Нет, — коротко ответил Филимонов, и на виске его дернулась жилка.

— Ну хорошо, не половина, — тотчас же отступил Келлер, — но многие знали. Работаем вместе, сидим в одном здании…

— Знать-то они, положим, знали, а детали? Где засада, у кого, когда агенты меняют друг друга? Тут, видите ли, тонкостей много. — Терентий Иванович усмехнулся одними губами, глаза его оставались серьезны. — Я не говорю, что кто-то не мог сболтнуть лишнего. Но между ""сболтнуть лишнего"" и сделать так, чтобы сведения дошли до нужных ушей, большая разница.