Магнатъ

В основном – старой ткани, дегтя и окислившейся меди, клея, масляной краски и опять же старой бумаги; такой вот своеобразный букет. Иногда дополняющийся резким запахом кошачьего туалета – мышеловов на рынке держал каждый второй. Тимофей, с видом завсегдатая проводя гостя по центру «Сухаревки», не забывал время от времени поглядывать на его лицо, определяя – не пора ли закругляться с погружением в рыночную экзотику. К немалому его удивлению, господин Долгин пока держался. Да и вообще делал вид, будто ему не впервой обонять такие ароматы и находиться в постоянной толчее.

– А там что?

– Прошу-с за мной!

Отмахнувшись от особо назойливого зазывалы (вернее, выдрав у того из рук полу собственного сюртука), Ярославцев миновал несколько палаток, повернул, прошел мимо торговки, громогласно нахваливающей свои гречишные блины, и остановился, поведя рукой:

– Книжные и антикварные ряды. Вот там можно прикупить иконы, или, хм, «настоящие подлинники» известных мастеров, вроде Репина или Рафаэля. Рядом предлагают разную скульптуру, а вот в том углу собственно и торгуют печатным словом.

Должен заметить, иногда тут действительно попадаются настоящие раритеты – но, увы, для этого надо подходить прямо к началу торга, с раннего утра.

– Занятно, очень занятно.

Если до этого его спутник просто любопытствовал, без особого интереса рассматривая весь попадающийся на глаза товар, то теперь очень даже целеустремленно зашагал к букинистам и расхаживающим рядом с ними перекупщикам. Дошел и медленно заскользил взглядом по книгам, иногда прицениваясь к понравившимся образцам, но так ничего и не покупая.

Следуя за ним на небольшом отдалении, Тимофей время от времени тоже бросал оценивающие взгляды – но не на выложенные тома и брошюрки, а на самого Долгина. И вспоминал…"

"Сидеть в тюрьме за долги – это такой интересный опыт, что никому того не пожелаешь. Беспросветная тоска, скудное питание, неопределенность дальнейшей жизни, и некому утешить хандру или хотя бы приободрить. Правда, в его случае кое-какое утешение все же было – два сотоварища по одной неприятности, также попавшие на сидение через купца Солодовникова.

Они, кстати, и донесли до него слова стряпчего Русской оружейной компании, что в яме они будут, пока долг не вернут. Еще и издевался, выжига, – мол, в компании люди с пониманием, отсидите, сколько сможете… Ага, из расчета: одна из двух с половиной тысяч рубликов долга – за один год. Бывший «заяц» вздохнул и едва удержался от того, чтобы досадливо сплюнуть. Осторожно покосился на директора той самой компании, что вначале засадила его, а потом сама же и вытащила, еще раз вздохнул и задумался.