Мальчики да девочки

– Они должны знать, что он лояльно относился к власти. Он никогда не хотел эмигрировать, вернулся в Россию, хотя мог остаться за границей. Он преподавал в литературной студии в Доме искусств... Дом искусств – это советское учреждение, студия – советское учебное заведение... У него столько учеников, он – Учитель. Они должны все это принимать во внимание!..

– Кто это «они»? – строго спросил Чин.

– Вы, – исправился Леничка. – Да и это все неважно, самое главное – он поэт, большой поэт...

– Большой поэт? Вы его любите? – оживился Чин.

– Я не из его поклонников, я люблю Блока и Кузмина, но он гениальный поэт, гордость русской литературы... Вот послушайте...

Шел по улице я незнакомойИ вдруг услышал вороний грай,И звоны лютни, и дальние громы, –Передо мною летел трамвай.[28]– Нет, молодой человек, это ВЫ послушайте... – прервал его Чин.

Мчался он бурей темной, крылатой,Он заблудился в бездне времен...Остановите, вагоновожатый,Остановите сейчас вагон.О боже, этого не может быть, не померещилось ли ему – чекист читает стихи?..

– Я считаю, он лучший сейчас русский поэт, его стихи особенные, полные благородного мужества, – значительно произнес Чин, и Леничка вдруг совершенно успокоился. Если уж Чин знает эти стихи наизусть, то не стоит волноваться, завтра Мэтр хотя бы получит яблочный пирог, и вообще, все будет хорошо.

Снова перейдя на интеллигентную речь, Чин рассказал: в Чека очень хорошо относятся к поэту, он ночами читает чекистам свои стихи, а его допросы больше походят на обсуждения самых разных тем – от философии монархической власти до красоты православия...

– Приходится даже порой уступать перед умственным превосходством противника... – задумчиво добавил Чин.

– А это вы любите? – взволнованно спросил Леничка.

На далекой звезде ВенереСолнце пламенней и золотистей,На Венере, ах, на ВенереУ деревьев синие листья.– И это люблю, хотя мне больше нравится про свободу... Понял теперь я: наша свобода – только оттуда бьющий свет... Если он не враг, пусть себе пишет стихи, а уж если враг... Мы не станем целовать руку, поднятую против революции. Мы, большевики, всегда опираемся на одно – идет это на благо революции или нет.

Ошеломленный и почти очарованный Леничка невольно восхитился Чином: вот человек, абсолютно уверенный в правоте своего дела и своей личной правоте. Он мог бы стать кем угодно: инженером, адвокатом, мужем своей жены, но он выбрал именно это – служение идее. Чин не потерялся в мире, смыслом его жизни является победный ход революции, и день за днем, час за часом он радуется оттого, что революция делает следующий шаг.

– Разберемся с вашим поэтом. Я вам обещаю... как еврей еврею... – слегка улыбнулся чекист. – Идите уже спать, гражданин, время позднее, мне завтра на работу. Вот завтра и разберемся.