Марь

Некоторое время он возился с ее пологом, который никак не поддавался, – слишком хитроумно его закрепили часовые, так, чтобы арестованные не смогли самостоятельно выбраться наружу. Наконец ему это удалось, и он, приподняв освободившийся конец полога, просунулся внутрь.

Там было темно и не столь уютно, как в балке, несмотря на то, что топилась печка. Сполохи огня весело играли на стенах палатки, вырывая из темноты лица мирно посапывающих во сне арестованных. Спящее царство идиотов, невольно подумалось Серегину, когда он увидел эти сгрудившиеся вокруг очага фигуры.

Чтобы не дай бог, не разбудить блатных, Димыч осторожно пробрался к железной «буржуйке» и, усевшись возле нее на корточки, притих.

Так он и сидел некоторое время, наблюдая за тем, как весело и задиристо мечется огонь в печи, пока его не сморил сон и он не повалился на мягкую подстилку из кедрового стланика.

В последнее время ему редко снятся сны, а тут приснилось нечто странное. Будто бы у него на лбу вдруг выросли огромные похожие на лосиные рога, и какие-то уродливые люди бегали вокруг него и по-лошадиному ржали. А вокруг была тайга, где вместо деревьев росли огромные окровавленные руки, которые все время пытались схватить его за горло.

Он хотел бежать, но у него не хватало на это сил. От страха он проснулся. В палатке было холодно. Глянул на печь и все понял: дрова успели прогореть, и она теперь медленно остывала.

Димыч тут же пошарил вокруг и нашел поленья. Открыл дверцу «буржуйки» и, не обнаружив в ней жару, скрюченными от холода руками стал шарить по карманам в поисках спичек. Спички он наконец нашел, оставалось найти клочок бумаги для розжига. Только где ее было взять? А холод усиливался.

Что же делать? – стуча зубами, думал он. Может, сбегать в балок? Но нет, туда ему нет пути… Ведь он не из тех, кто быстро прощает обиды. А ведь его обидели, да еще как! И кто? Мужики, которых он уважал… Ну за что они его так? Неужто он этого заслужил? Оказывается, нет ничего хуже, чем твоя разбуженная совесть… Да, она у него нечиста, но ведь больно, когда тебе еще об этом напоминают… Так невыносимо больно…"

"А тут еще этот дурацкий сон… Интересно, к чему могут сниться рога? К измене? Но здесь, в тайге, ему некому изменять.

Неужели Веруня?.. – подумал он. Нет, этого не может быть! Она у него не такая. Впрочем, что за чушь! Ведь это всего-навсего сон. Сон! Хотя… Люди говорят, что сны часто бывают вещими. Может, и его сон вещий? Может, и впрямь Верка ему изменила?.. Ну а кровавые руки – это что?.. Месть? А может, самоубийство?.. Страшно… Вот до чего Серегин довел себя – даже снов своих стал бояться. Жил бы по-человечески, ничего бы этого не было. Но теперь…

Мысль о том, что он должен бежать и искать Веруню, пришла ему неожиданно.