Марь

Он вдруг решил, что теряет ее, что нашелся тот, другой, который уже пытается соблазнить ее, отнять ее у него. Но он же любит ее! Да, да, он любит… И любит больше жизни. Но почему этого раньше он не понял? А если понимал, то почему издевался над ней? Над этой хрупкой, светлой, доброй и ласковой девчонкой? Ну, в чем она провинилась перед ним? Что жалела его, заботилась о нем, верила в него, наконец, любила? Так за что ж он тогда ее так?..

– Вера! – вместе с болью вдруг вырвалось у него, и в следующий момент заерзали, зашевелились скрюченные вокруг потухшего очага молодые замерзшие тела.

2

– Кто здесь? – услышал он голос Анохи.

– Это я… Серегин, – нехотя отозвался Димка.

Тот даже как будто обрадовался.

– А-а, да у нас тут, оказывается, пополнение!.. – злорадно произнес он. – Ну, а тебя-то за что на кичман? Жопу, что ли, не так старшине лизнул? – спрашивает.

У Димыча кровь прихлынула к лицу.

– Я в жизни никому жопу не лизал, понял? – огрызнулся он.

– Не надо гнать! – ухмыльнулся в темноте Анохин. – Я же видел, как ты перед Грачевским стелешься… Ладно, разжигай лучше печь, а то я сейчас дуба дам… Холодно, бля, как в морге…

Однако после всего услышанного, Серегину больше не хотелось оставаться здесь, но и возвращаться в балок у него не было никакого желания.

– Мне бумага нужна, – буркнул он. – Я пробовал разжечь – не получается.

– Там, у входа, щепки лежат с корой – клади их в печку… – говорит Аноха.

– А ты кто такой, чтобы мной командовать? – возмутился Димыч.

– Ладно, не гони волну… – примирительно сказал Аноха. – Быстрей разжигай, а то уже сил нет…

Димыч отыскал щепу и стал разводить огонь.

Это далось ему не сразу. Руки закоченели так, что не слушались его, да и кора была влажной. Но вот наконец зашумело в печи, защелкало, затрещало, и вслед за яркими сполохами в палатку пошло тепло. Теперь надо было только не забывать подбрасывать поленья…

– Ну ты так и не сказал, за что это тебя сюда… – чуть ли не с головой укутавшись в старое солдатское одеяло, спрашивает Анохин. – Натворил, что ли, чего?..

Серегин не ответил. Ему хотелось спать. При этом спать долго и не просыпаться никогда.

– Ну, что молчишь?..

– Да не натворил я ничего… – зло пробурчал Димыч.

– Тогда почему ты тут? – не понял Аноха.

– Ты что не видишь?.. Он погреться к нам пришел, – услышав громкую речь, проснулся Гузя.

– А может, это «подсадная утка»?.. – послышался в темноте голос Шепелявого. – Слышь, Серегин, ты не стукачок случайно?

Димка вспыхнул.

– Да кому вы нужны, чтобы на вас стучать! – в сердцах бросил он.

– Да уж не скажи… – процедил сквозь зубы Аноха.