Марь

 – Что переводится как «средство жизни человека – сама его душа». По представлению наших стариков, все существующее на земле и способное жить имеет свою оми, то есть жизнь-душу… И еще старики говорят: «Бэе дялин, омин умукэн-дэ», то есть ум человека и душа – одно и то же. Как без оми человек себе пищу добудет? – говорили наши предки.

– Однако философия! – немало удивлен Грачевский.

– Жизнь это… – сказала она.

Глава четырнадцатая

1

Грачевский все больше и больше привязывался к Эльге. А тут даже ночью однажды приснилась… Что это? – думает Володька.

Неужто виной тому обыкновенный гормональный бунт, который сводит сейчас с ума многих его товарищей? Не любовь же, в конце концов!.. Ну а что, если любовь?.. В этом месте мысль Грачевского спотыкается, потому что… Да потому, что об этом он и думать не хочет. Какая может быть любовь, когда он еще не встал на ноги? Нет, у него пока что голова на месте, и он никогда не поставит чувства впереди здравого смысла.

И все же, несмотря ни на что, его постоянно тянуло к Эльге. Впрочем, и с ней творилось что-то непонятное.

По вечерам она с нетерпением ждала его в клубе, а когда он не приходил, она сильно огорчалась. И тут же ее охватывали сомнения. А может, ему неинтересно стало со мной? – думала она. Ну, кто она? Обыкновенная девчонка из глухой тайги. А он человек городской, культурный. Ему другая женщина нужна. И вообще разве он когда полюбит эвенкийку? Нет, он никогда не станет ее мужчиной. И это она должна понять и не питать никаких иллюзий.

Однако она продолжала думать о нем. И когда он появлялся в библиотеке, счастливее ее, казалось, не было никого на свете.

Ну зачем, зачем, ругала она себя, пытаясь не показывать то, что творилось в ее душе. Не лучше ли сказать ему, чтоб он больше никогда сюда не приходил? Ведь все равно эта сказка когда-нибудь кончится…

Но нет, она бежит к нему навстречу… Ой, девка, доиграешься, будто бы слышит она голос матери. Но разве она остановится? Разве послушается кого? Да, она понимает, что стоит на краю пропасти, что не сегодня завтра может случиться то, что перевернет ее жизнь. Но что она может поделать с собой?.

."

"Нет, позора она не боялась. Кого здесь удивишь тем, что тунгуска родила от чужака? Бывало, тут рожали и от геологов, и от старателей, и даже от беглых зэков… Да мало ли кто к ним сюда шастает! Так и идет. И если появится еще и солдатский отпрыск – ничего удивительного в том не будет. Случилось – так случилось. Однако самое страшное не это – самое страшное раздавленная солдатским сапогом ее любовь. Первая и неповторимая. Тот молодой тунгус, которого все считают ее женихом, не в счет.