Меня зовут Корокотта

Тогда он быстро поправит свое материальное положение, — рассказал ростовщик."

"Эдилы, курульные и плебейские, которых всего шесть, отвечает за чистоту улиц, порядок на них, подвоз и раздачу хлеба, устройство религиозных праздников, работу рынков и предприятий для общественных нужд: терм, таверн, пекарен, постоялых дворов и публичных домов — в общем, неиссякаемый источник взяток и распилов казенных денег. Разница между эдилами только в том, что первыми могут быть и патриции. Получается, что Марк Валерий Мессала не так уж и глуп и расточителен, как мне казалось. Одна победа на выборах отобьет все его расходы на толпу клиентов за много лет, а то и, если очень повезет, за всю жизнь, и еще останется на безбедную старость.

Вот только удача отвернулась от него.

— Уверен, что у тебя в должниках есть и другие с такой же толпой клиентов. Сообщай, когда будут продавать по дешевке какое-нибудь дорогое имущество, — попросил я.

— Есть такие, — произнес он, ничего не пообещав.

Судя по тому, что Марк Валерий Мессала выбежал встречать нас в атриум, дела у него очень плохи. На нем были две туники: сверху старая льняная пурпурная, а под ней простенькая шерстяная, более длинная.

Нас тут же провели в триклиний, где на столиках уже ждали вино и закуски. И то, и другое было дорогое. Видимо, еще больше влез в долги, чтобы пустить нам пыль в глаза. Только вот, что у меня, что у моего спутника, имеются невидимые пылезащитные очки из умения анализировать и делать правильные выводы.

Выпив сладкого белого вина из моего виноградника, разлитого и проданного в этом году, которое хозяин назвал остийским, закусили ароматным острым солоноватым твердым сыром, изготовленным из овечьего молока на моей латифундии, который в двадцать первом веке производили по рецептам Древнего Рима, гордо называя пекорино романо и считая национальной гордостью итальянцев, а сейчас делают по инструкциям из будущего.

Таким способом я замкнул еще одну временную петлю.

Я не удержался и похвастался:

— Вино и сыр произвели на бывшей твоей латифундии. Сейчас она приносит мне в год более миллиона сестерциев.

— Не может быть! — не поверил он. — Даже под руководством моего отца, а он хорошо разбирался в сельском хозяйстве, латифундия приносила не больше пятисот тысяч!

— Значит, я разбираюсь в два раза лучше, — сделал я вывод.

— Тогда и мой домус принесет тебе большие деньги! — подъехал Марк Валерий Массала.

— В отличие от латифундии домус приносит только убытки, — возразил я. — К тому же, покупателем будет моя жена, а не я.

— Не ты⁈ — удивился он и посмотрел на Квинта Амбросия так, будто тот бесцеремонно кинул.

— А есть разница, кому именно продать — мне или моей жене⁈ — в свою очередь удивился я.

— Нет, — подумав, согласился он.